Сэцзе 色界 (sèjiè) — в букв. пер. с кит. «мир цвета», мир форм — обладающие способностью к восприятию внешнего мира.
Усэцзе 无色界 (wúsèjiè) —нематериальный мир, мир отсутствия восприятия форм.
Понятие трёх сфер в буддизме связано со сном и пробуждением сознания, что, как нам кажется, тематически связано с этой главой.
«Три сферы — это пристанище длинной ночи. Сознание видит глубокий сон. Всё то, что оно видит во сне, кажется реальным. Затем происходит пробуждение, длинная ночь сменяется рассветом. Заблуждения сознания исчезают, все три сферы оказываются пустотой» (Цзи Цзан; цит. по ст. М.В. Орбодоевой, 2014 «Трансформация буддизма в Китае в период эпох Вэй и Цзинь»).
Перевернуть небо и землю 翻天覆地 (fāntiān fùdì) — обр. в знач. «грандиозное, потрясающее деяние».
[6] Буря гнева — 雷霆 (léitíng) — в букв. пер. с кит. «раскаты грома», обр. в знач. «сильный гнев».
[7] Cтоль ревностно ненавидит — в оригинале 嫉恶如仇 (jí è rú chóu) — в пер. с кит. «ненавидеть порочного человека как врага», обр. в знач. «бороться со злом; ненавидеть плохих людей и плохие дела, как своего собственного врага».
Глава 19. Сердечное наставление
Ло Бинхэ невозмутимо отчеканил:
— Если паразитирующий на чужих снах дух [2] то и дело меняет хозяина, тем самым он истощает свои силы. Отыскав постоянного хозяина, он может накопить силы, обретя стабильность. — Сделав паузу, он добавил: — Неужто смертный час старейшины Мэнмо так близок, что он вынужден избрать меня в качестве хозяина?
Убедившись, что юноша раскрыл его тайные помыслы, Мэнмо, вместо того, чтобы пуститься в гневные отрицания, без затей признал:
— Недурно сказано! Вот уж не думал, что этот малец успел обзавестись знаниями, позволяющими дойти до этого.
Глядя на невозмутимое лицо юноши, Мэнмо был не в силах разгадать, что на уме у этого мальчишки, так что повёл другую речь:
— И всё же тебе не стоит тешить себя иллюзией, будто этот старик [3] не в силах обойтись без тебя. Тысячи тысяч искуснейших демонов готовы пасть предо мною на колени, моля об этой чести! На твоём месте я бы хорошенько всё взвесил: мыслимо ли упускать подобную возможность?
На самом деле за годы бестелесного существования его дух и впрямь изрядно одряхлел. Изначально, живя на энергии сильных демонов, он и подумать не мог, что столкнётся с подобными затруднениями: совершенствуя тело и дух в течение восьмидесяти лет, он до отказа преисполнился жизненных сил [4]. Напротив, он не понимал прискорбную ошибку Ша Хуалин, которая, имея в своём распоряжении демонический сосуд такой мощи, приняла его за оружие, спрятанное на теле Ло Бинхэ. Однако теперь сил на то, чтобы искать другого хозяина, у него попросту не оставалось.
И вот, зайдя в тупик, он вопреки ожиданиям повстречал этого мальчишку, в теле которого сокрыты столь мощные силы — стоит ли говорить, что подобная находка привела его в восторг? Как мог он упустить такой дар судьбы?
Так что его решение было твёрдо: сколько бы ни отвергал его предложение Ло Бинхэ, он был готов увещевать, угрожать, использовать всевозможные уловки, лишь бы склонить юношу на демонический путь, чтобы в дальнейшем использовать его плоть и сознание в качестве вместилища для своего духа.
— Этот старик даст тебе время, чтобы ты поразмыслил как следует. Иначе ты и твой наставник будете навеки заточены в этом сне, такое этому старику ещё по силам!
Внезапно Ло Бинхэ вскинул голову, и холодный блеск его глаз заставил старейшину содрогнуться.
Куда только сгинули свойственные юноше миролюбие и мягкость: теперь его голос прямо-таки сочился льдом:
— Обсуждая условия, можешь говорить всё, что угодно — но если ты причинишь вред учителю, ни о каких переговорах и речи быть не может!
Ошарашенный этой вспышкой Мэнмо далеко не сразу сумел вернуть самообладание: мог ли он подумать, что столь крохотное создание из Царства людей в самом деле способно внушать ужас! За сотню лет жизни во всех трёх царствах старейшине не доводилось сталкиваться со столь бешеным напором со стороны человека — даже в тот горький день, когда он лишился своего тела.
Откуда же ему было знать, что он только что испытал на себе то, что грядущие поколения назовут «исключительностью главного героя», наделяющей его аурой абсолютной власти?!
Внезапно из пещеры раздался взрыв безудержного хохота.
— А норов у тебя, как я посмотрю, и в самом деле будь здоров!
Едва отзвучал старческий голос, как Ло Бинхэ почувствовал, что его конечности неодолимо тяжелеют. Окружающий пейзаж закрутился, а затем погрузился в кромешную темноту. Мгновением позже юноша очнулся в своем сарае, обнаружив, что куртка насквозь промокла от пота.
Одновременно с ним Шэнь Цинцю рывком поднялся с кровати с грацией ожившего трупа.
Голова шла кругом, дыхание сбилось. Несколько раз судорожно глотнув воздух, он наконец понемногу пришёл в себя.
Ужас-ужас-ужас! Чудовищная жестокость!
За что?! С какой радости в оригинальном романе для Нин Инъин, которую Мэнмо также погрузил в «сон внутри сна», демон свил уютные грёзы из её детских воспоминаний о мамочке и папочке, сборе букетиков, верховой езде и всём прочем в том же духе, а Шэнь Цинцю в свою очередь достались видения о том, как он подвергся нападению целой толпы великанов-людоедов, а потом во все лопатки удирал по дороге к кладбищу от мчащегося за ним огромного огненного шара!