Из-за двери в комнату прошмыгнул мальчик лет шестнадцати, высокий и худощавый, и произнес:
Ваш ученик здесь. Какие будут распоряжения, Мастер? Шэнь Цинцю не нуждался в подсказке, узнав стоящего перед ним первого взгляда. Тот выглядел вполне элегантно, хоть и обладал несколько невзрачной внешностью. Сердце сжалось от жалости: это всего лишь... кусок пушечного мяса.
(Кусок пушечного мяса – это не оскарбление, а констатация факта; подразумевается
«проходной» персонаж, который станет очередной жертвой на пути главного героя.)
Юноша и в самом деле был первым учеником «оригинального» Шэнь Цинцю, шисюном Ло Бинхэ, Мин Фанем.
Общеизвестное низкоуровневое пушечное мясо!
Излишне говорить о том, кто именно оставлял Ло Бинхэ на улице на всю ночь, закрывая двери в общую спальню, выдавал невыполнимые поручения или оставлял в неведении – все это было его рук дело. Всякий раз, когда Шэнь Цинцю чувствовал досаду или злость и желал сорвать свой гнев, пытая Ло Бинхэ, Мин Фань неизменно оставался надежнейшим и самым усердным помощником в этом деле.
Зная о том, как оборвалась жизнь этого юноши, Шэнь Цинцю поглядел на него с состраданием – ведь они находились в одной лодке:
Ступай и приведи сюда Бинхэ.
В душе Мин Фань изумился: «С чего это вдруг Мастер назвал о «Бинхэ»? Ведь он всегда говорил «этот мелкий звереныш», «ублюдок», «смешанная кровь», «отросток»... Так почему он сейчас позвал мальчишку столь тепло?»
Но, разумеется, Мин Фань никогда бы не осмелился вслух подвергнуть сомнениям приказ своего наставника, и, добежав до дровяного сарая, пинком распахнул дверь, прокричав:
Выходи давай! Мастер зовет тебя!
В это время Шэнь Цинцю расхаживал по комнате взад и вперед, допрашивая Систему. Та старательно отвечала.
[Баллы – метод оценки ваших действий. Чем лучше выполнено задание, тем выше получаемый балл].
«В таком случае, как я могу увеличить количество баллов?»
[1. Измените сюжет, исправив ошибки главного злодея и других сюжетных персонажей]. [2. Избегайте ловушек].
[3. Обеспечьте становление главного героя крутым]. [4. Раскройте секретные сюжетные линии].
Шэнь Цинцю тщательно, один за другим обдумывал каждый способ.
Говоря простыми словами, он должен был не только надорвать задницу, занимаясь работой настоящего Шэнь Цинцю, но и следить, чтоб другие не устроили беспорядка.Он не мог поручиться даже за свою маленькую, но драгоценную жизнь и все равно был обязан убедиться, что у главного героя достаточно баллов для покорения своих пока еще отсутствующих девушек.
Пробелов в событиях, не заполненных автором, явно не доставало – теперь Шэнь Цинцю предстояло перелопатить сюжет и сделать это самому!
Ха-ха.
Как однажды признался сам Сян Тянь Да Фэйцзи, «Путь Гордого Бессмертного демона» написан только с одной целью: каждое слово в нем существовало ради крутости.
Вероятно, именно потому роман стал настолько известным: окунувшись во мрак, главный герой притворялся овечкой, которая сожрет тигра, и пользовался различными уловками, чтобы избежать чужих интриг. В конечном итоге, он стал настолько крут, что сокрушил Небеса. Такая вот причина, вознесшая книгу на вершину славы.
Об этом и думал Шэнь Цинцю, подавленный осознанием своей ответственности за исправление сюжета. Ловушки скрывались повсюду, и он серьезно сомневался, что сумеет обойти каждую!
Шэнь Цинцю: «Какое развитие сюжета можно считать неплохим?» [Стандарт отсутствует. Все зависит от субъективных чувств читателя].
«У этого несчастного куска писанины еще остался читатель...» – Шэнь Цинцю зафыркал, напрочь позабыв, что именно он потратил свои кровные на покупку книги и прочел ее, не смотря ни на что. Он и был тем самым «верным» читателем...
После паузы Шэнь Цинцю спросил вновь: «И сколько же нужно собрать баллов для открытия стартового этапа?»
Система: [Стартовый этап будет запущен при определенном стечении обстоятельств. Когда это произойдет, вы получите автоматическое уведомление].Шэнь Цинцю криво усмехнулся. Услышав скрип открывающейся двери, он сделал шаг назад и уставился на вошедшего мальчика.
Тот, хоть и с трудом, но сумел встать ровно и произнести:
Учитель.Шэнь Цинцю все-таки успел натянуть на лицо полуулыбку, внутренне холодея от ужаса.