[4] Понять его ученика было так же сложно, как отыскать иглу на морском дне 徒弟心,海底针 (túdì xīn hǎidǐzhēn) — в букв. пер. с кит. «сердце его ученика — всё равно что игла на дне морском», видоизменённое выражение 女人心,海底針 (nǚ rén xīn hǎidǐzhēn) — в пер. с кит. «понять женщину — всё равно что искать иголку на дне моря».
[5] Mpreg — сокращённое от «male pregnancy» — истории с мужской беременностью.
[6] В английском тексте – электрифицированной изгороди, но это не уложилось у нас в голове…
[7] Цветы при полной луне — в оригинале 花好月圓 (huā hǎo yuè yuán) — в пер. с кит. «цветы прекрасны и луна полна», обр. в знач. «прекрасный пейзаж», а также «пожелание [молодожёнам] счастливой жизни».
[8] Идеальное время и место — в оригинале 良辰美景 (liángchénměijǐng) — в пер. с кит. «прекрасное время года и живописный пейзаж».
Экстра [19]. Сожаления горы Чунь, Песнь БинЦю
Внимание: сплошной NC-17!
Рекомендуем читателям, не достигшим 18-лет, воздержаться от чтения!
— Погоди немного, сперва успокойся.
Разместившийся между ног Шэнь Цинцю Ло Бинхэ подался немного дальше.
— Но этот ученик сегодня увидел кое-что необычайно интересное и, боюсь, теперь не сможет успокоиться несколько дней кряду. Что же ему делать, учитель?
Шэнь Цинцю понимал, что после того, как Ло Бинхэ целый месяц на хребте Цанцюн постепенно восстанавливал своё изначальное тело путём упорных тренировок, настал и его час расплаты, однако сохранял невозмутимость.
— Довольно непросто судить об этом, не зная, о чём речь; давай-ка ты принесёшь это учителю, и мы сможем изучить это вместе. Но прежде тебе нужно принять благопристойную позу и вести речь как послушный ученик.
Ло Бинхэ с готовностью закивал, впрочем, успешно проигнорировав последнее указание:
— Хорошо, в таком случае, я дам учителю взглянуть на это.
С этими словами он неторопливо извлёк тоненькую брошюру.
Её кричаще пёстрая [1] обложка показалась Шэнь Цинцю до странного знакомой.
Стоило ему с подозрением воззриться на книжечку, как Ло Бинхэ пролистал страницы и, приосанившись, принялся читать чистым и ясным голосом:
— С наступлением ночи Ло Бинхэ лежал на постели, беспокойно ворочаясь. Он так привык к ночёвкам на холодной земле в дровяном сарае, что, внезапно очутившись в настоящей кровати, никак не мог заснуть — в особенности зная, что безгранично почитаемый им учитель лежит не так уж далеко от него, отделённый лишь ширмой да тканью кисейного занавеса. Воспоминания о заботе и внимании, которыми он обогрел ученика в последние дни, стояли перед глазами, словно огнём жгли грудь, разгораясь всё жарче...
Шэнь Цинцю онемел от шока, однако на лице Ло Бинхэ не дрогнул ни единый мускул — он как ни в чём не бывало продолжал:
— На ощупь забравшись в его кровать, Ло Бинхэ с лёгким шорохом раздвинул полы нижнего платья Шэнь Цинцю и запустил руку под тонкую ткань. Кожа под ней была гладкой и нежной, мышцы — крепки и упруги. Поддавшись туманящему разум желанию, он рывком разорвал пояс…
При этих словах Шэнь Цинцю невольно бросил взгляд на валяющийся на полу пояс, который только что разорвал Ло Бинхэ, и по коже поползли мурашки — что тут скажешь?!
Закрыв книгу, Ло Бинхэ поднял на него серьёзный взгляд, торжественно поведав:
— Здесь повествуется о том, как этот ученик утратил невинность в ту ночь, когда он перебрался из дровяного сарая. Пылающий в его крови огонь желаний и взметающееся к небесам пламя страсти [2] вынудили его во мраке ночи пробраться в Бамбуковую хижину, в опочивальню скованного узами кошмара учителя, где он всю ночь так и эдак одарял его любовными ласками.
Какого чёрта!
Если Шэнь Цинцю верно помнил, Ло Бинхэ тогда было только пятнадцать!
Верх бесстыдства [3]!
Апогей безумия [4]!
Продолжая перелистывать страницы, Ло Бинхэ походя заметил:
— «Ло Бинхэ» из книги куда отважнее, чем этот ученик. Если не брать в расчёт его дерзость, его чувства к учителю переданы весьма точно [5].