Подавляемые тревога и сердечная боль наконец прорвали плотину — Шэнь Цинцю увидел руку, которая тянулась к бледному лицу Ло Бинхэ, но неспособна была его коснуться, хотя подрагивала от напряжения — и внезапно осознал, что это его собственная рука.
— Учитель, учитель?
Выходя из транса, Шэнь Цинцю почувствовал, как кто-то придерживает его за плечо, помогая принять сидячее положение. С трудом разлепив веки, он увидел прямо перед собой искажённое тревогой лицо Ло Бинхэ.
— Учитель, что случилось?
Всё ещё не очнувшись от видения, Шэнь Цинцю уставил туманный взгляд на ученика.
Это ещё сильнее обеспокоило Ло Бинхэ: переживая кризис в самосовершенствовании, он на одну ночь закрыл своё сознание, так что был не в силах контролировать своё Царство снов. Глядя на сдвинутые брови Шэнь Цинцю и его покрытый каплями холодного пота лоб, он понял: что-то случилось. Должно быть, утратив контроль над своими силами, он допустил, что учителя затянуло в кошмар.
— Учитель, что вы сейчас видели во сне? — спросил он, ужасаясь при мысли, что подверг его подобному испытанию. — Вы были ранены?
— Я… — медленно произнёс Шэнь Цинцю.
Проведя слишком долгое время в том сновидении, он чувствовал, будто его душа не до конца вернулась в тело: лицо Ло Бинхэ то и дело менялось, балансируя между воспоминанием и реальностью, перед глазами всё плыло, и слова не шли на ум.
— Учитель! — голос Ло Бинхэ взвился от переживаний. — Скажите хоть что-нибудь!
Внезапно, следуя исходящему из самых глубин сердца порыву, Шэнь Цинцю, моргнув, опустил ладонь на щёку ученика и, притянув к себе, поцеловал его.
Ло Бинхэ вконец растерялся.
Но, хоть он по-прежнему не понимал, что творится с учителем, он не мог не радоваться этому нежданному поцелую. Его глаза тут же распахнулись, и, в мгновение ока обхватив Шэнь Цинцю за шею, он по собственной инициативе углубил поцелуй.
Не останавливаясь на этом, Шэнь Цинцю после непродолжительной возни развязал пояс Ло Бинхэ и, схватив его за руку, запустил её за ворот собственного одеяния. Следуя вдоль напряжённых мышц живота, он подвёл ладонь ученика к своему трепещущему сердцу.
На сей раз Ло Бинхэ был прямо-таки потрясён происходящим; однако, в противоположность первой реакции, он не осмеливался проявлять нетерпение, так что его движения сделались осторожными.
Пока он медлил, Шэнь Цинцю сам улёгся на кровать, прижимая к себе ученика, и принялся срывать его нижние одежды.
Вздохи Ло Бинхэ становились всё более судорожными. Придерживая Шэнь Цинцю за талию, он, слегка краснея, пробормотал, запинаясь:
— Учитель… Что с вами такое сегодня?
Притискивая его к себе за бёдра, Шэнь Цинцю шепнул ему на ухо:
— Просто сегодня… я особенно люблю тебя.
Ло Бинхэ застыл. Резко приподнявшись, он стиснул Шэнь Цинцю в объятиях.
— Учитель, я… — выдохнул он, — быть может, не смогу быть нежным.
Шэнь Цинцю рассмеялся в ответ на это предостережение, высказанное с таким напором и самообладанием.
— Ты говоришь так, словно, когда ты нежен, мне от этого легче.
Не дожидаясь реакции Ло Бинхэ, он обеими руками потянулся к нему:
— Эта боль будет для меня сладка, словно патока [12].
Примечания:
[1] Летящие по ветру цветы ивы символизируют переменчивость, легкомыслие.
[2] Главный герой – в оригинале 本尊 (běnzūn) – в пер. с кит. буддийское «Изначально Почитаемый», «самый почитаемый из всех Будд», «наш почитаемый» (монах о своём наставнике), а также «главный персонаж».
[3] Весеннее многоцветье – от 花红柳绿 (huāhóngliǔlǜ) – в пер. с кит. «цветы ― красны, ива ― зелена», обр. в знач. «пёстрый, многоцветный».