Его злобный безымянный шисюн отважно извлёк меч (который, принадлежа адепту Аньдин, надо думать, не видал белого света лет восемьсот) и, замахнувшись им, выкрикнул во весь голос, задействуя срединную ци [13]:
— Что за тварь отважилась встать на нашем пути?
Его сотоварищи поспешили подтянуться, выхватывая мечи:
— И как ты только посмел явиться пред адептами хребта Цанцюн!
Поскольку у Мобэй-цзюня в тот день без того настроение было так себе, он даже не дал им закончить традиционный монолог пушечного мяса, хрустнув пальцами.
В то же мгновение на них обрушилась целая буря ледяных стрел, разя адептов одного за другим.
Что же до Шан Цинхуа, то его сознание будто раздвоилось: в то время как одна часть вопила от ужаса, другая открыто восторгалась: «Какая мощь! И вместе с тем, какое изящество! Да ты чёртов красавчик!»
И всё же, хотя объект его восхищения своей мощью был способен сотрясти землю и заставить рыдать духов, он всё же оставался его будущим убийцей, так что Шан Цинхуа, само собой, предпочёл оставить свои восторги при себе.
Внезапно первым выхвативший меч ноунейм толкнул его в плечо:
— Чего ты ждёшь? Вперёд!
Пусть сердце Шан Цинхуа словно окунулось в кипящее масло, ум его оставался предельно трезвым. На всякий случай прилипнув к повозке ещё сильнее на манер жевательной резинки, он отозвался:
— Куда это вперёд?
— Разумеется, истребить демона, защищая устои и верша справедливость!
«Нашёл тоже дурака!» — огрызнулся про себя Шан Цинхуа, вслух же бросил:
— После вас, шисюн.
Однако у того были свои соображения на этот счёт:
— Ступай, раз велено! — тотчас разъярился он. — Хватит молоть чушь!
Разумеется, прочие тут же поддержали его начинание, принявшись отдирать Шан Цинхуа от повозки, попутно награждая его пинками: похоже, они решили попросту отвлечь внимание демона на сотоварища, тем самым получив шанс спастись. Однако он сохранял полную невозмутимость [14], сознавая, что его нынешняя позиция – самая безопасная из всех возможных. Намертво вцепившись в повозку, он заголосил:
— Шисюн, я не хочу! Сотоварищи припомнят тебе, что ты безжалостно сделал из меня пушечное мясо!
— Какое ещё пушечное мясо? — поневоле содрогнулся его шисюн. — Побив это демоническое отродье, ты мигом взлетишь наверх, подобно небесному скакуну Фэйхуану [15]! Лишь так могут возвыситься подобные нам адепты внешнего круга [16] — вот оно, твоё прекрасное будущее, прямо перед тобой!
Чуя, что ему всё равно не удастся остаться в стороне, Шан Цинхуа проскулил с таким видом, словно его сердце рвалось на части:
— Ладно, иду я, иду!
Примечания:
[1] Травинку – в оригинале 狗尾巴草 (gǒu wěibā cǎo) – щетинник зелёный (Setaria viridis).
[2] Простодушную улыбку – в оригинале笑靥如花 (xiàoyè rúhuā) – в пер. с кит. «с ямочками на щеках, подобная цветку».
[3] Папочка 老子 (lǎozǐ) — так молодые люди фамильярно говорят о самих себе, как, например, у нас «старик». Так называют себя артисты бродячего театра. Также это псевдоним древнекитайского философа Лаоцзы.
[4] Хэ Хоухуа 何厚铧 (Hé Hòuhuá) – р. в 1955 г. финансист и политик из Макао.
[5] Тело изнурено — зато душа блаженствует – в оригинале 苦在身上,酥在心里 (Kǔ zài shēnshang, sū zài xīnlǐ) – в букв. пер. с кит. «на лице – горечь, на сердце – масло».
[6] Цзинь 斤 (jīn) — мера веса, приблизительно полкилограмма.
[7] Пашем — в оригинале 当牛做马 (dāng niú zuò mǎ) — в пер. с кит. «пахать как бык и лошадь».