— На тренировочном поле, — ещё тише добавил Ло Бинхэ.
«…заебись», — пронеслось в голове у Шэнь Цинцю. =口=
«Тебе жить надоело, или чувство стыда тебе вовсе неведомо?» - мысленно возопил Шан Цинхуа. =口=
— Какие между вами есть соглашения относительно этого процесса? — отдышавшись, спросил Шан Цинхуа.
— Когда вам больно, вы непременно должны сказать мне, — наставительно изрёк Ло Бинхэ. —Непременно!
— Никакого хныканья в постели! — непреклонно заявил Шэнь Цинцю.
— Похоже, вы оба не поняли смысла вопроса, — со вздохом бросил Шан Цинхуа, но не почёл за нужное пояснить, вместо этого переходя к следующему: — Если бы вы не могли завоевать сердце вашего партнера, предпочли бы вы получить хотя бы его тело?
— Это путь слабаков, — фыркнул Шэнь Цинцю.
— Если сердце мне не принадлежит, то какой прок от обладания телом? — испустил горестный вздох Ло Бинхэ.
Эти слова поневоле задели Шан Цинхуа за живое. Если верить тому, что о нём написано, Ло Бинхэ — неутомимый жеребец, который выше всего ставит собственную похоть. Количество девушек, которых он отымел по воле автора, точно перевалило за двузначное число…
Разумеется, он был в курсе, что в этой странной версии мира пристрастия Ло Бинхэ приняли совершенно иной характер, но он и не подозревал, что все зашло настолько далеко!
— Если бы вашего партнера изнасиловал какой-нибудь головорез, что бы вы сделали?
По правде говоря, этот вопрос выходил за грани реальности.
Когда к Шэнь Цинцю вернулся дар речи, он выпалил:
— Хотел бы я посмотреть на того, кто осмелится это сделать…
Хотя, если поразмыслить, то мог ли человек, желающий свести счёты с жизнью, выбрать более драматичный, патетический и по-своему прекрасный конец?
Вцепившись в рукава побелевшими костяшками, Ло Бинхэ процедил:
— Отрублю конечности, выколю глаза, вырву язык, швырну в Бесконечную бездну, а потом поразмыслю над тем, каким именно способом использовать его, пока он не сдохнет.
— Если ваш лучший друг, — откашлявшись, продолжил Шан Цинхуа, — сетуя на одиночество, предложит с вами переспать, что вы ему ответите?
— У меня нет друзей, способных на столь бесчестные предложения, — торжественно изрёк Ло Бинхэ, добавив: — И вообще, друзья мне без надобности.
Опустив голову, Шэнь Цинцю долго дул на горячий чай, а затем, пригубив, тихо произнёс:
— У меня тоже нет.
— А если бы были, — подозрительно воззрился на него Ло Бинхэ, — Разве Лю… шишу пойдёт на подобное?
Горячий чай выплеснулся на пол.
Прежде чем продолжить со списком вопросов, Шан Цинхуа пришлось сходить за сухой одеждой, поскольку старший сотоварищ основательно обрызгал его чаем.
— Как вы думаете, насколько вы хороши в постели? И что думаете насчёт своего партнера?
Шэнь Цинцю издал глухой смешок. Глаза Ло Бинхэ вновь наполнились слезами. При виде его перекошенного лица и дрожащих губ сердце Шэнь Цинцю вновь болезненно сжалось, и, повернувшись к Шан Цинхуа, он напустился на него:
— Тебе что, доставляет удовольствие наступать на чужие мозоли [11]? Давай к следующему вопросу!
— Я-то тут при чем! — Шан Цинхуа ухватился за мочку уха оборонительным жестом. — Хватит отыгрываться на мне за недочёты в ваших взаимоотношениях! Следующий вопрос: есть ли у вас интерес к садо-мазо?
— А это что? — растерялся Ло Бинхэ. — Учитель, почему в этих вопросах всё больше непонятных слов?