[26] Ему по душе – в оригинале 吃这一套 (chī zhèyītào) – в букв. пер. с кит. «он ест этот набор».
[27] На его клич отозвались бессчётные голоса – в оригинале 一呼百应 (yī hū bǎi yìng) – в букв. пер. с кит. «на один призыв отзывается сотня»
[28] Продолжало делать вид, что попросту не замечает – в оригинале 睁一只眼闭一只眼 (zhēng yī zhī yǎn, bì yī zhī yǎn) – в букв. пер. с кит. «один глаз открыт, а другой ― закрыт», в образном значении – «закрывать на что-то глаза, смотреть сквозь пальцы».
[29] Эта старуха – в оригинале 老娘 (lǎoniáng) – лаонян – в пер. с кит. «мать, мамаша, повивальная бабка», так называют себя женщины во время перепалки.
[30] Не порти себе карму – в оригинале 口业 (kǒuyè) – в пер. с кит. буддийское «словесный грех» – использование речи во вред (например, ложь, хвастовство). Любопытно, что также это переводится как «искусство стихосложения».
[31] Взгляд переменился — в оригинале 沧桑 (cāngsāng) — сокращённое от идиомы 沧海桑田 (cānghǎi sāngtián) — в букв. пер. с кит. «где было синее море, там ныне тутовые рощи», в образном значении — «огромные перемены, превратности судьбы».
[32] Паломничество на Запад – в оригинале 取经 (qǔjīng) – в букв. пер. с кит. «добывать сутры» - отсылка к паломничеству в Индию монаха Сюань Цзана, который привёз в Китай канонические буддийские сутры и перевёл их. О его странствии повествует классический китайский роман У Чэнъэня «Путешествие на Запад». В образном значении – «обращаться за опытом, идти на выучку, перенимать знания».
[33] Посвятить всю жизнь – в оригинале 身先士卒 (shēnxiān shìzú) – в пер. с кит. «сражаться в первых рядах бойцов».
Глава 82. Пик противостояния между Бин-мэй и Бин-гэ. Часть 1
Само собой, первой остановкой учителя и ученика на пути с хребта Цанцюн (откуда их изгнало неумолимое общественное мнение) стала верховная ставка Ло Бинхэ в северных землях Царства демонов.
Ранее, пребывая под «домашним арестом», Шэнь Цинцю имел удовольствие ознакомиться с его подземным дворцом. Тогда почва вокруг скрупулёзно воссозданной Бамбуковой хижины была хорошенько вскопана, удобрена и засажена бамбуком, который, впрочем, увядал, едва взойдя — так произошло с несколькими волнами всходов кряду. Однако в итоге усилия преданных сторонников Ло Бинхэ возымели успех: неведомо какими методами они таки добились того, что нынче пышная листва бамбука нежно шелестела под порывами ветра.
Как и ожидалось, первый десяток дней Ло Бинхэ буквально не отлипал от Шэнь Цинцю, и заклинатель безропотно это сносил. Потом, однако, его ученик взял себя в руки, в одночасье сделавшись внимательным и обходительным кавалером, который тотчас заявил, что разногласия между северными и южными землями Царства демонов требуют его немедленного внимания, наконец-то оставив учителя в покое.
Само собой, это было не более чем отговоркой — истинной причиной было то, что Шэнь Цинцю наотрез отказался делить с ним постель, тем самым вновь разбив хрустальное сердце [2] девы Ло [3] на тысячу осколков [пока-пока!]
Ну ладно, может, он и отказал ему просто по привычке — будь Ло Бинхэ хоть немного настойчивей, он бы согласился!
Кто ж знал, что, едва Ло Бинхэ выйдет за дверь, махнув рукой на прощание, как тотчас кинется лить слёзы в темном углу [4].
Догадываясь, что, вместо того, чтобы заняться делом, его ученик схоронился где-то во внутренних покоях дворца, Шэнь Цинцю решил, в кои-то веки взяв на себя инициативу, разыскать его, дабы погладить по шёрстке [5].
Во внутренние покои вход был заказан всем — разумеется, за исключением Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ недвусмысленно заявил, что учитель волен ходить где пожелает — можно подумать, кто-то и без этого осмелился бы преградить ему путь.
Пройдя во внутренние покои прогулочным шагом, Шэнь Цинцю к своему немалому удивлению не обнаружил там своего ученика, так что решил тщательнее изучить его таинственное обиталище.
Он как раз собирался хорошенько осмотреть всё вокруг, когда каменная дверь внезапно распахнулась, и в комнату нетвёрдой походкой ввалилась тёмная фигура.
Сперва Шэнь Цинцю бросил на вошедшего суровый взгляд, однако, узнав его, невольно вскрикнул:
— Ло Бинхэ?
Похоже, в отличие от него, сам Ло Бинхэ был порядком ошарашен подобной встречей.
Зрачки его ученика мигом сузились до размеров булавочной головки, и лицо Шэнь Цинцю отразилось в угольно-чёрных глазах — за долю секунды царивший в его взгляде ледяной холод обратился в замешательство.
Однако заклинатель не обратил внимания на перемены в лице ученика, потому что в тот момент его куда больше занимала свежая кровь, заливавшая того с головы до ног. Сделав пару шагов к нему, Ло Бинхэ внезапно покачнулся — Шэнь Цинцю тотчас подскочил, подхватив его, при этом он бессознательно отметил, что кровь сплошь пропитала одежду на спине ученика.
— Что случилось? Кто это сделал? — встревоженно спросил он.
В самом деле, кто мог сотворить подобное с Ло Бинхэ на его собственной территории? Так или иначе, это был явный сбой программы… Или, став гомосексуалистом, Ло Бинхэ вместе с аурой жеребца утратил и ореол неуязвимости главного героя?
Ло Бинхэ хрипло рыкнул сквозь стиснутые зубы:
— Уйди!
«Уйди»?! Он что, велит ему… бежать от опасности?
— Хорошо, уходим, — поспешно согласился Шэнь Цинцю, привычным движением обхватывая его за талию.