— Позвольте выразить великим мастерам мою глубочайшую признательность за то, что вы отправили своих адептов нам на помощь. В противном случае, боюсь, тысячелетняя история хребта Цанцюн оборвалась бы сегодня.
Настоятелю Увану явно было что сказать, однако он промолчал с угрюмым выражением лица, так что в конце концов вместо него ответил Учэнь, стирая пот со лба:
— А-ми-то-фо, не только история вашей школы грозила прерваться сегодня — мы едва справились со сходной угрозой.
— Неужто? — удивился Юэ Цинъюань. — Но, великие мастера, осталось ли у вас достаточно сил, чтобы оборонять храм Чжаохуа, после того, как вы отправили несколько сотен адептов нам на подмогу?
Шэнь Цинцю был поражен не меньше него: неужели настоятель храма Чжаохуа и впрямь решил пожертвовать родной школой ради чужого благополучия?
При этих словах настоятеля Увана перекосило, и великий мастер Учэнь опять вынужден был ответить за него:
— Это… не так-то просто объяснить. На самом деле, мы едва ли совладали бы с этим бедствием своими силами, так что нам пришлось положиться на помощь извне.
— Вам помогли наши собратья с вершины Тяньи? — изумился Юэ Цинъюань: даосы с Тяньи славились тягой к праздному существованию, весьма вольготным укладом и не особенно ревностным отношением к дисциплине — как правило, они предпочитали просто плыть по течению, ни во что особо не вмешиваясь, так что немудрено, что это известие так поразило главу школы Цанцюн.
— Вообще-то, это были заклинатели из дворца Хуаньхуа, — покачал головой великий мастер Учэнь.
Веер замер в пальцах Шэнь Цинцю, а с языка невольно сорвалось:
— Хуаньхуа? Но там же…
Окончательно посерев, настоятель Уван выдавил:
— Всё верно. Это был Ло Бинхэ.
В этот момент их слуха достигло радостное фырканье, и чистый голос смиренно произнес:
— Помилуйте, не стоит приписывать мне то, что вовсе не является моей заслугой — за моё вмешательство вам следует благодарить учителя.
Примечания:
[1] Хоть её слова не несли в себе скрытого смысла – в оригинале 说者无心,听者有意 (shuōzhe wúxīn, tīngzhě yǒuyì) – в пер. с кит. «спроста сказано, да не спроста услышано; сказано без задней мысли, а услышано с умыслом».
[2] Сердце Шэнь Цинцю забилось сильнее – в оригинале 心痒 (xīnyǎng) – в букв. пер. с кит. «[испытывать] сердечный зуд», образно в значении «[чувствовать] сильное желание, влечение, искушение».
[3] Одни раскаты грома без единой капли дождя – в оригинале идиома 雷声大雨点小 (léishēngdà yǔdiǎnxiǎo) – в букв. пер. с кит. «грозен гром, да капли дождя мелки», образно в значении «много шуму, а толку мало; много обещает, да мало делает; одни разговоры».
[4] Такими плаксами – в оригинале 梨花带雨 (líhuā dài yǔ) – в букв. пер. с кит. «дождём осыпаются цветы груши», образно – «красавица льёт слёзы, слёзы красавицы льются ручьём».
[5] Радужный мост 虹桥 (Hóngqiáo) Хунцяо – в пер. с кит. «арочный мост», образно так говорят о радуге.
[6] Мёртвая тишина – в оригинале идиома 鸦雀无声 (yāquèwúshēng) – в букв. пер. с кит. «не слышно ни вороны, ни воробья», образно в значении «[стоит] гробовое молчание».
[7] Чжан 丈 (zhàng) — около 3,33 м.
[8] Майгу 埋骨 (máigǔ) – в пер. с кит. «быть погребённым, скончаться», то бишь эта гора называется «Могильник».
[9] Сяо 小 (xiǎo) — в пер. с кит. «маленький», «младший в ряду братьев».
Глава 77. Демонический хребет Майгу
Чувства собравшихся здесь заклинателей были обострены до предела, так что после этих слов все, как стоявшие по соседству, так и в отдалении, как по команде развернулись, уставясь на Шэнь Цинцю — сотни пар глаз.
Развернув веер, он потихоньку прикрыл им лицо.
Ло Бинхэ неспешно приблизился к ним — подол его черного одеяния живописно трепетал на ветру. На его поясе Шэнь Цинцю к немалому своему удивлению узрел Чжэнъян. За его левым плечом возвышался надменно вздёрнувший подбородок Мобэй-цзюнь, за правым покачивала бедрами Ша Хуалин. За ближайшими соратниками тащились адепты дворца Хуаньхуа, которых давненько уже не видывали в приличном обществе. Замыкал это импровизированное шествие отряд демонов в чернёных доспехах. Где-то посередке болтался Шан Цинхуа, то и дело проскальзывающий то в авангард, то в арьергард с грацией угря [1] — хоть он являл собой весьма забавное зрелище, Шэнь Цинцю тотчас вперил в собрата ненавидящий взгляд, который тот, как ни странно, возвратил, не моргнув глазом — совсем стыд потерял!
Вопреки исполненным скромности словам, Ло Бинхэ прямо-таки сочился самодовольством — приблизившись к Юэ Цинъюаню и Шэнь Цинцю, он остановился рядом с ними, словно заняв своё законное место [2]. Выражения, которые при этом появились на лицах остальных, достойны были запечатления в мемах. В особенности зверские застыли на лицах адептов хребта Цанцюн, которые уже привыкли реагировать подобным образом на появление супостатов из дворца Хуаньхуа — Шэнь Цинцю казалось, что он чувствует исходящие от них волны ярости; однако же, если верить великим мастерам храма Чжаохуа, на сей раз они явились не как враги, а как союзники, так что придется его собратьям волей-неволей смирить неприязнь.