— Что ж, Ло Бинхэ, ты любезно избавил нас от многих хлопот, пожаловав к нам самолично. Так почему бы тебе не поведать о том, что замыслили вы с Тяньлан-цзюнем?
— Я в этом не участвую, — ледяным тоном отозвался Ло Бинхэ.
— Он же твой отец, — выкрикнул кто-то из толпы, — как же ты смеешь утверждать, будто не имеешь отношения к его начинаниям?
— Он мне не отец, — равнодушно бросил Ло Бинхэ.
— Пытаешься вывернуться даже перед лицом беспристрастной истины [12]? — обличительно пророкотал великий мастер Уван. — Кто мы, по-твоему — легковерные дети?
Однако Ло Бинхэ лишь упрямо тряхнул головой:
— Он мне не отец.
— Воистину, ты — чума нашего тысячелетия, — фыркнул великий мастер Уван. — Истребив тебя во чреве, Су Сиянь оказала бы всем нам неоценимую услугу!
Эти жестокие слова наконец угодили в цель: Ло Бинхэ шумно втянул воздух, в глубине глаз мелькнула алая вспышка. На задумываясь ни на мгновение, Шэнь Цинцю поймал его за руку, удерживая на месте.
Лю Цингэ застыл за спиной Юэ Цинъюаня, скрестив руки на груди. При виде того, как Шэнь Цинцю у всех на глазах хватается за руку Ло Бинхэ у него на лбу запульсировала жилка.
— Эй! — вырвалось у него, и к этому он ничего не добавил — по всей видимости, не нашел слов от возмущения. Однако Шэнь Цинцю сделал вид, что попросту не заметил его вспышку, ведь если Ло Бинхэ сейчас впадет в раж, это будет посерьезнее недовольства Лю Цингэ. Тут уж не до репутации — будучи второстепенной, арка с храмом Чжаохуа все же требовала к себе крайне осмотрительного отношения.
Если сейчас все эти сотни заклинателей навалятся на них скопом, они смогут в одночасье стереть в порошок его вместе с Ло Бинхэ; не поможет даже его необоримая аура главного героя, ведь монахи из храма Чжаохуа славились умением рассеивать демоническую энергию — это-то Шэнь Цинцю сознавал куда лучше этой безбашенной парочки, Цзючжун-цзюня и его дочурки.
— Кто такая Су Сиянь? — холодно бросил Ло Бинхэ. — Моя мать была прачкой.
— Слова настоятеля Увана не имеют под собой основания, — мягко заверил его Шэнь Цинцю. — Ты же знаешь, что за человек был старый глава Дворца. Едва ли стоит прислушиваться к этим пересудам о далеком прошлом, так что просто не обращай внимания!
Он намеренно использовал менторский тон, пытаясь передать ученику хотя бы часть собственной невозмутимости. Ло Бинхэ потянул за его руку, словно требуя подтверждения своих слов:
— Учитель, Тяньлан-цзюнь мне не отец. Мне вообще не нужен отец.
Шэнь Цинцю не знал, что и сказать на это, а потому лишь крепче сжал его ладонь, тем самым веля ученику успокоиться.
В оригинале прошлое Ло Бинхэ было описано лишь в самых общих чертах, а потому Шэнь Цинцю мог только догадываться, какой эффект произведут на него все эти откровения — едва ли тут помогут пара утешительных слов и ласковое похлопывание по макушке.
Все его фантазии в одночасье пошли прахом — отец и сын попросту отказывались признавать друг друга. Тяньлан-цзюнь как чистокровный демон и прежде был невысокого мнения о семейных связях, а тут еще добавьте все то, что он претерпел по вине Су Сиянь и ее приспешников, и станет яснее ясного, что ему и впрямь не с чего любить Ло Бинхэ. При встрече в Священном мавзолее он не выказал ни тени теплоты, даже не упомянув при Ло Бинхэ об их родстве. Что до Су Сиянь, то и с ней дело обстояло ничуть не лучше — она с самого начала сделала свой выбор: притворство, ложь, шпионаж, манипуляция, предательство, презрение — и наконец полное отторжение.
Воистину, Ло Бинхэ был нежеланным ребенком.
— Других слов от демона я и не ожидал, — насупил брови настоятель Уван.
Однако Ло Бинхэ вновь обратился не к нему, а к Шэнь Цинцю:
— Если он мой отец, почему он об этом даже не упомянул?
И в самом деле, всем, на что расщедрился Тяньлан-цзюнь, были слова: «Вылитая мать». И что дальше?
А ничего.
Шэнь Цинцю хранил молчание. Что он мог сказать на это? Потому что твой отец — больной на всю голову безответственный тип?
Все это неправильно — от начала и до конца. Шэнь Цинцю был уже сыт по горло этим тошнотворным бредом.
— Братья и сестры, — начал он, озирая собравшихся, — не делайте опрометчивых выводов. Сегодня Ло Бинхэ пришел сюда вовсе не с дурными намерениями — совсем напротив…
— Верно, послушайте горного лорда Шэня, — вторил ему великий мастер Учэнь.
Шэнь Цинцю послал ему благодарный взгляд, но настоятель Уван осклабился: