Когда Шэнь Цинцю очнулся, пересохшее горло здорово саднило.
Перекатившись, он принял сидячее положение, и обнаружившаяся подле него темнокожая демоница тотчас завопила:
– Он очнулся! – при этом ее слова были едва различимы из-за сильного акцента.
Раздернув занавеси, к нему тотчас заглянул Тяньлан-цзюнь.
– А мастер Шэнь не дурак поспать, – приподняв брови, бросил он.
Придав лицу равнодушное выражение, Шэнь Цинцю провел рукой по лицу, чтобы убедиться, что на нем не осталось никаких соков змеиного желудка. Неистовый порыв сухого ветра взметнул занавеси, позволив ему малость оглядеться.
Он сидел на спине огромной покрытой черной чешуей змеи – она безропотно несла на себе целый павильон, легко скользя по земле. Ее окружало множество других демонических зверей, больших и малых, равно как и демонов в полуживотной форме. Их толпа образовывала весьма дезорганизованную, но внушительную по силе армию, целенаправленно продвигающуюся к какой-то неведомой заклинателю цели.
И, судя по пейзажу, сейчас они маршировали по южным землям Царства демонов.
Северными некогда владел Мобэй-цзюнь, теперь же там верховодил Ло Бинхэ. Обитающие там демоны в большинстве своем имели вполне человеческий вид, а их звероподобные собратья и гибриды-оборотни населяли южные рубежи, превращая их во что-то вроде гигантского зоопарка. Глядя на все это, Шэнь Цинцю терялся в догадках, куда направляет свою армию Тяньлан-цзюнь и с какой целью.
Закончив осматриваться, Шэнь Цинцю сделал еще одно малоприятное открытие: правая сторона его груди и вся рука до сих пор болезненно пульсировали и отказывались подчиняться в полной мере.
Сделав глубокий вдох, он призвал на помощь все свое мужество, мысленно готовясь увидеть сколь угодно ужасное зрелище.
…Однако все на деле обстояло еще хуже, чем он ожидал.
Словно какой-то деревянный протез из свежего материала, вся его правая рука была сплошь покрыта густыми побегами, усыпанными мясистыми ярко-зелеными листочками, которые подрагивали с каждым его движением. Пальцы уже настолько занемели, что он даже согнуть их был не в состоянии.
Не в силах смотреть на это, Шэнь Цинцю едва не поддался порыву, схватив лежащий справа Сюя, отхреначить руку начисто, но тут к нему подошел Чжучжи-лан с дымящейся золотой жаровней в руках. Подскочив, словно при виде призрака, Шэнь Цинцю в панике бросил:
– Ты что делаешь?!
Чжучжи-лан застыл на месте.
– Этот подчиненный желает лишь помочь мастеру Шэню…
Этого-то и опасался Шэнь Цинцю. Красноречивым жестом указав на свой рот, он дал понять, что с него довольно змеиной благодарности, коли она кончается тем, что его глотают живьем. Чжучжи-лан, смешавшись, закрыл лицо струящимся рукавом, не зная, куда девать глаза от смущения.
Собравшись с духом, он вновь обратился к Шэнь Цинцю, вложив в голос столько теплоты, что заклинателю стало не по себе:
– Мастер Шэнь, вы должны мне верить! Если не извлекать цинсы из вашего тела хотя бы семь раз на дню, то она укоренится глубоко в вашей плоти. Сегодня же ее извлекали лишь трижды. Сейчас – самый критический момент, и, если не извлечь побеги немедленно, боюсь, мы не сможем спасти руку мастера Шэня.
Стоило Шэнь Цинцю заслышать о потере руки, как он, мигом позабыв про былые обиды, протянул Чжучжи-лану пострадавшую конечность. Тот голыми руками извлек из жаровни пышущий жаром уголек и приложил его прямиком к груди Шэнь Цинцю.
Тому с трудом удалось удержать рвущийся наружу вскрик.
Зная Чжучжи-лана, ему следовало предвидеть, что эта помощь будет не из приятных.
Однако своей цели эта зверская процедура послужила: сочные побеги цинсы мигом увяли, а затем обуглились, испепеленные под корень. Лишь когда Чжучжи-лан таким образом методично уничтожил все ростки, Шэнь Цинцю смог взглянуть на свою многострадальную руку без содрогания.
– Сегодня это надо будет повторить еще трижды, – убирая угли, заметил Чжучжи-лан. Украдкой бросив взгляд на натягивающего платье на плечи Шэнь Цинцю, он быстро отвел глаза, однако это не укрылось от скрытого занавесью Тяньлан-цзюня:
– И что тебя смущает, глупое ты дитя? – хохотнул он.
«И то правда – что? – подивился про себя Шэнь Цинцю. – Эта грудь, которая только что напоминала овощную грядку по весне? Или вид твоего недавнего обеда? После такого-то чему тут еще смущаться?»
– Прошу, не смейтесь над этим подчиненным, господин, – с убийственной серьезностью отозвался Чжучжи-лан. – У меня нет и тени бесчестных намерений относительно мастера Шэня. – Вновь мельком глянув на заклинателя, он подчеркнул: – Ни тени тех, что вынашивает Ло Бинхэ.
«И какого черта ты говоришь это мне?!» – мысленно взорвался Шэнь Цинцю.
Будто угадав его мысли, Чжучжи-лан подхватил жаровню и, спрыгнув со спины змеи, чтобы принять на себя командование армией на марше. Повинуясь хаотичным движениям спутанных мыслей, Шэнь Цинцю принялся оглядываться. «Синьмо… Где же Синьмо?» – билось у него в голове.