– Это хорошо, – рассеянно кивнул Ло Бинхэ. – Я пытался сохранить то, другое тело, но спустя несколько дней оно все равно увяло. Если бы с этим телом тоже было что-то не в порядке, это стало бы серьезной проблемой.
Само собой, тело из цветка росы луны и солнца должно было погибнуть в тот самый момент, когда его оставила душа – страшно подумать, сколько духовной энергии впустую потратил Ло Бинхэ в бесплодных попытках его спасти, а после этого еще и помчался в одиночку штурмовать Священный мавзолей! При этой мысли грудь Шэнь Цинцю стеснило, и он поспешил сменить тему, однако в голову не шло ничего путного. Припомнив слова Тяньлан-цзюня о «двух прихвостнях», он наконец решился спросить:
– А кого ты взял с собой?
– Я пришел один, – отозвался Ло Бинхэ, наконец удостоив его взглядом.
Благодарим Диану Котову (DianaTheMarion) за бесценную помощь в работе с китайским текстом!
Примечания:
[1] Вор, закрывающий уши, чтобы не слышать звона колокольчика – букв. пер. поговорки 掩耳盗铃 (yǎn ěr dào líng) – отсылающей к сказке о воре, который пытался скрыться, зажав уши, чтобы не слышать звон колокольчика, который украл, в образном значении – «прятать голову в песок».
[2] Прихвостни – в оригинале 小杂鱼 (Xiǎo zá yú) – в букв. пер. с кит. «мелкая рыбешка».
[3] Малость простоват и склонен к безрассудным поступкам – в оригинале 转不过弯来 (zhuǎn bùguò wān lái) – в пер. с кит. «быть не в состоянии изменить точку зрения», «не желать идти на компромисс».
[4] Словно мясо на широкой сковородке – имеется в виду тэппанъяки (яп. 鉄板焼き) 铁板烧 (tiěbǎnshāo) тебаньшао – японское блюдо, которое жарится на широкой железной сковороде тэппан рядом с обедающими людьми, происходит от слов тэппан (яп. 鉄板, досл. «лист железа») и яки (яп. 焼き, досл. «гриль» или «жареный»).
[5] Чи 尺 (chĭ) – единица длины, равная около 32,5 см., итого диаметр столба лавы – около метра. В китайском оригинале – 四人合抱 (sì rén hébào) – «четыре человека в обхвате».
[6] Гром поразит выпендрежника – как это ни забавно, это почти точный перевод употребленного в оригинале выражения: 装B遭雷劈 – в букв. пер. с кит. «того, кто принаряжается, поразит удар молнии».
Глава 59. Тает снег, трескается лед
– Вам не стоит иметь дело с этими двумя, – помедлив, добавил Ло Бинхэ. – Даже если учитель не захочет остаться со мной, я все же надеюсь, что он не примкнет к ним.
Эти слова наводили на мысль, что ему уже доводилось пересекаться с этими членами своей не слишком любящей семейки.
– Вы уже встречались прежде? – не удержался от вопроса Шэнь Цинцю.
– Мне довелось познакомиться с этой змеей на южных рубежах Царства демонов [1], – равнодушно бросил Ло Бинхэ. – Мы обменялись парой ударов, и я почти проиграл. А второго я прежде не видел, но, похоже, мне его не одолеть.
Южные земли были родиной Чжучжи-лана, так что тому, кто забредает в эту местность, необходимо соблюдать разумную осторожность. Тяньлан-цзюнь упомянул, что изначальной целью чумы Цзиньланя было решение продовольственных проблем в южных землях – можно было предвидеть, что, попав туда, Ло Бинхэ неизбежно пересечется с Чжучжи-ланом.
Но, похоже, тот тогда не поставил Ло Бинхэ в известность о своей подлинной личности, не говоря уж о том, что он и не думал признать его главенство. Также маловероятно, что он просветил двоюродного брата относительно Тяньлан-цзюня.
Исходя из этого, напрашивался малоутешительный вывод, что родственники и не думали признавать Ло Бинхэ.
Хоть шаг Ло Бинхэ сохранял твердость, Шэнь Цинцю углядел в нем легкую хромоту. И все же его ученик продолжал шествовать с идеально прямой спиной, и не думая опираться о стену. При виде этого Шэнь Цинцю накрыла целая буря смешанных чувств [2], и, помедлив пару мгновений, он все же решился. Ускорив шаг, он собирался поддержать Ло Бинхэ под руку, когда свет свечей внезапно замигал.
Коридор тотчас погрузился в полумрак, в котором Ло Бинхэ сам внезапно приник к нему.
На сей раз он не пытался ни облапать его, ни силой заключить в объятия – скорее, просто без сил рухнул на учителя.
После всех метаний этого дня Шэнь Цинцю и сам чувствовал себя до предела измотанным. Не в силах вынести веса двоих людей, его ноги подкосились, и он тяжело привалился к стене. Сверху его придавило обмякшее тело ученика, голова которого встретилась со стеной с гулким ударом. От этого звука зубы Шэнь Цинцю болезненно заныли, и он мигом подскочил, подхватив Ло Бинхэ.
С трудом удерживая ученика, он все же умудрился ощупать его. Одежды, пропитавшиеся тлетворным дождем Зала сожалений, были сплошь в дырах, и кожа под ними была странной на ощупь – словно уже начинала покрываться язвами, источая нездоровый гнилостный запах.
Чего и стоило ожидать после подобного дождичка.
Обычно Шэнь Цинцю предпочитал не мудрствуя лукаво приводить людей в чувство оплеухами [3], ведь этот грубый способ был наиболее эффективен, однако теперь, едва подняв руку, понял, что не в силах этого сделать, и вместо этого легонько похлопал по щеке Ло Бинхэ кончиками пальцев, окликая его невольно смягчившимся голосом.
Однако смеженные веки не приподнялись – ресницы даже не дрогнули, а кожа лица принимала все более нездоровый багровый оттенок.
Потянувшись вверх, Шэнь Цинцю коснулся лба и щек ученика – они были обжигающе горячи, будто от лихорадки. Однако ничего подобного обычной человеческой болезни с Ло Бинхэ приключиться не могло – да и вообще, в какие бы передряги он ни попадал, ему никогда не доводилось пострадать настолько, чтобы потерять сознание. Руки Ло Бинхэ, напротив, оказались прямо-таки ледяными, будто его тело совмещало в себе разом микроволновку и морозилку.
Опустив руку на голову ученика, Шэнь Цинцю осторожно помассировал затылок, которым тот стукнулся о стену.