Зал восторгов был оснащен собственной защитной системой против воров: попытавшийся извлечь один из драгоценных камней, которыми были в изобилии инкрустированы стены, будет в буквальном смысле слова засмеян до смерти этой демоницей!
При этом ее смех был особенно эффективен против демонической расы: в конце концов, именно против подобных нарушителей эта система и была предусмотрена, ведь, даже решись кто из людей проникнуть в Священный мавзолей, им не миновать иных стражей. Стоило звуку этого смеха проникнуть в уши демона, как сердце и мозг начинали бешено пульсировать, порождая волны непереносимой боли, так что все вокруг плыло, а перед глазами словно расцветали нескончаемые фейерверки. Чжучжи-лан, скривившись, закрыл уши руками, а Тяньлан-цзюнь прижал ладонь к виску. Уже изготовившийся действовать Шэнь Цинцю мигом пересек зал и, подняв левую руку, призвал Сюя, который с готовностью занял положенное место в ножнах. Правой рукой он подхватил Ло Бинхэ и сорвался на бешеный бег.
Ворвавшись в следующий зал, он прежде всего опустил затвор массивной двери. Каменная плита с грохотом врезалась в пол, подняв тучу пыли. В спешке Шэнь Цинцю умудрился сразу отыскать запирающий механизм, хоть и понятия не имел, где запрятан открывающий – но в сложившейся ситуации это было далеко не самой актуальной проблемой. Лишь после этого он позволил себе малость расслабиться и обернуться к спасенному – однако при едином взгляде на него колени Шэнь Цинцю подкосились, и он тяжело осел на пол.
В руке он сжимал ладонь озадаченно хлопающего глазами Чжучжи-лана.
Что же он натворил – предоставил этой парочке, отцу и сыну, возможность невозбранно вершить акт одностороннего домашнего насилия в Зале восторгов! И тут едва ли можно рассчитывать на честное расследование! Отбросив руку демона, Шэнь Цинцю приготовился было броситься на каменную дверь, но на сей раз Чжучжи-лан сам в него вцепился:
– Мастер Шэнь, не надо вам туда возвращаться! У него нет ни единого шанса против Цзюнь-шана!
Шэнь Цинцю был вне себя от отчаяния – ведь у него почти получилось! Как он мог схватить не того? Это все из-за сводящего с ума хохота той женщины и неверного света мерцающих зеленых свечей – в нем все трое выглядели почти неразличимыми! А может, все дело было в родственном сходстве или темных одеяниях?
– Не убивайтесь так, мастер Шэнь, – осторожно бросил Чжучжи-лан, словно угадав ход его мыслей. – Это не вы перепутали меня с ним… это я оттолкнул руку, за которую вы схватились.
Это стало последним ударом для Шэнь Цинцю, который со всей силы впечатал кулак в дверь.
– Я просто хотел быть с Ло Бинхэ! – выкрикнул он в исступлении.
– Мастер Шэнь, а разве вы… уже не были вместе задолго до этого? – вздрогнув от неожиданности, опасливо спросил Чжучжи-лан.
Шэнь Цинцю не нашелся с ответом – по правде говоря, после всего, что он наслушался, он и сам был в этом не столь уж уверен!
Подняв ладонь, он тем самым пресек дальнейшие попытки демона его утешить. Резко развернувшись, он успел сделать несколько шагов по залу, прежде чем заметил, что пол внезапно утратил ровность, и резким жестом велел остановиться поспешившему за ним Чжучжи-лану:
– Не двигайся!
По полу зала распласталось гигантское женское лицо – Шэнь Цинцю стоял аккурат на ее ухе.
В отличие от товарки из Зала восторгов, в лице этой женщины не было ни следа игривого веселья: черты словно искажены гневом, маленькие глаза угрожающе прищурены, широкий нос презрительно наморщен – похоже, создатель намеренно стремился вызвать отвращение в любом зрителе, воплотив в ней образ злобной ведьмы.
– Смотри, не наступи на ее лицо, – предупредил спутника Шэнь Цинцю.
Но Чжучжи-лан и сам недвижно застыл в потрясении.
Весь пол представлял собой ее лицо – если не на него, то куда тут вообще наступать?
Три знаменитых зала Священного мавзолея располагались один за другим непрерывной анфиладой – миновав Зал восторгов, вы неизбежно попадали в Зал ярости.
Когда оригинальный Ло Бинхэ впервые явился (хотя вернее сказать, вломился) в Священный мавзолей, он тщательно выбирал места, куда наступать, чтобы миновать этот зал – к сожалению, у Шэнь Цинцю напрочь вылетело из головы, куда именно можно вставать. Один-единственный неверный шаг незамедлительно запустит защитную систему Зала ярости. При этом ее нельзя было обмануть, пролетев над полом на мечах, поскольку само нахождение над запускающим механизм участком будет воспринято им как шаг.
Хотя кому бы понравилось, что на его лицо наступают – неудивительно, что это местечко было поименовано Залом ярости!
Шэнь Цинцю устремился сюда не задумываясь, потому что верил, что с ним Ло Бинхэ, который знает «секретный код». Как мог он предвидеть, что эта змеюка окажется настолько пронырливой, что умудрится незаметно подменить собой другого!
Тем временем пол под их ногами стремительно нагревался. Лицо женщины сперва побагровело от жара, затем обрело еще более зловещий алый оттенок. Опустившись на корточки, чтобы оценить температуру, Шэнь Цинцю тотчас отдернул руку: казалось, под самой поверхностью пола бушевало безудержное пламя. Задержавшись на месте, они рисковали поджариться, словно мясо на широкой сковороде [4]. Видимо, заклинатель сам, забывшись от охвативших его эмоций, уже несколько раз кряду наступил на лицо. Отойдя на несколько шагов, Шэнь Цинцю прижался к стене настолько плотно, насколько это вообще было возможно.
Внезапно из-под земли брызнул фонтан золотисто-красной жидкости.
Чжучжи-лан мгновенно принял свою изначальную форму – отблески огня заиграли на зеленой чешуе гигантской желтоглазой змеи. Приподнявшись на высоту в четыре человеческих роста, он испустил оглушительное шипение и в мгновение ока обвился вокруг Шэнь Цинцю, окружив того прочной броней своей непробиваемой чешуи. Целый частокол белоснежных клыков прижался вплотную к голове заклинателя, а горящие огнем животной ярости золотистые глаза оказались совсем близко к его лицу.
Тяньлан-цзюнь был чертовски прав, говоря, что его племянник склонен к необдуманным поступкам: так ли давно он, отравленный парами реальгара, ронял горючие слезы на ветер? А прижатое к горлу острие меча – его он тоже позабыл? И все же первое, о чем он подумал, оказавшись в безвыходной ситуации – это о защите хрупкого человека; осознание этого заставило Шэнь Цинцю преисполниться стыда за то, что он то и дело срывался на Чжучжи-лане, вины которого в происходящем, по сути, не было.
И тут одна из стен Зала ярости с грохотом рухнула.
Отмахиваясь от застивших воздух клубов пыли, Тяньлан-цзюнь принялся карабкаться по обломкам развалившейся стены.
– Быть может, я заблуждаюсь, – молвил он, едва ступив в Зал ярости, – но у меня отчего-то сложилось впечатление, что горный лорд Шэнь знаком с устройством Священного мавзолея получше меня самого.