— Это и есть глава пика Цинцзин великого хребта Цанцюн — и это всё, на что он способен? Если в школе, претендующей на первое место в Поднебесной, все таковы, то недалёк тот день, когда демоны захватят Царство людей! — вымолвив это, фигура вновь зашлась в приступе хохота.
Лицо противника было скрыто чёрной вуалью, голос же был скрипучим, будто говорящий был завзятым курильщиком опиума, необратимо посадившим своё горло.
— Кожедел? — прищурился на него Шэнь Цинцю.
— Верно! Он самый, я и есть Кожедел собственной персоной! И сегодня мне попался в руки знаменитый мастер меча Сюя, что за нежданная радость! Ах, Шэнь Цинцю, Шэнь Цинцю, как бы ты ни ломал голову, тебе ни за что не разгадать, кто же я!
— Отчего же не разгадать? — отозвался Шэнь Цинцю, а затем бросил потрясённо застывшему Кожеделу: — Ты — Де-эр, так ведь?
На миг лишившийся дара речи демон откинул вуаль, раздражённо воскликнув:
— Быть того не может! Как же ты догадался?
Шэнь Цинцю попросту не находил слов.
«Ты что, думаешь, что я слепой? — негодовал он про себя. — Разве я не вижу твою фигуру? Да будет тебе известно, мужчины всегда в первую очередь обращают внимание на тело, а не на лицо — у тебя внушительная грудь и выдающийся зад [4], а между ними тоненькая талия — кем же ты можешь оказаться, как не женщиной? К тому же, у этого дома такая претенциозная отделка, которой не встретишь в обычных домах — ты в самом деле думаешь, что я не в курсе, что вернулся обратно в поместье Чэня? Хоть там немало женщин, я видел лишь нескольких из них, а представили мне всего одну — Де-эр. Поэтому на твоё предложение угадать, кто ты, само собой, мне только и оставалось, что назвать её имя — ведь как зовут остальных, я не имею ни малейшего понятия — как бы я мог догадаться, окажись это кто-то из них? Кто ж знал, что ты мигом утратишь самообладание и вместо того, чтобы всё отрицать, тут же разрушить интригу, сдёрнув вуаль!»
Но мог ли он сказать всё это вслух? И как бы это выглядело?! В итоге Шэнь Цинцю только и оставалось, что принять загадочный вид.
Однако Де-эр — хотя следовало бы называть «её» [5] Кожеделом — весьма быстро свыклась с этим и вновь нацепила на себя образ любимой наложницы господина Чэня.
— Ты прав, это я! — заявила «она», вновь натянув прелестную, но при этом самодовольную улыбку. — И всё же тебе, Шэнь Цинцю, ни за что не догадаться, почему я избрал облик этой нежной хрупкой девушки!
Шэнь Цинцю кое-как принял скособоченное сидячее положение, всеми силами стараясь удержать свободную, но при этом не слишком неформальную позу.
Похоже, для босса по старой доброй традиции настало время признаний — и мужчина не мог отказать Кожеделу в подобной любезности.
Не нуждавшаяся в поощрении Де-эр тут же приступила к излияниям:
— Кожедел появляется как по волшебству и исчезает, не оставляя следов [6] не благодаря каким-то выдающимся способностям к маскировке, а потому, что всякий раз, когда я убиваю идеального человека, я тут же надеваю его кожу. Обретая внешность этих женщин, я перенимаю их манеры и незаметно [7] сливаюсь с толпой, подбирая себе новую жертву.
— Это не так, — заявил Шэнь Цинцю.
— Что не так? — помрачнев, спросила Де-эр.
— Если всякий раз, убивая кого-то, ты надеваешь его кожу — к примеру, убив Де-эр, ты занимаешь её место — при этом остаётся тело Де-эр с содранной кожей; разве людей не озадачит появление второй Де-эр?
Стоило Шэнь Цинцю сказать это, как его внезапно осенило.
Ведь в этом мире отсутствует техника экспертизы по ДНК, так что по телу с содранной кожей, похожему на кусок окровавленного мяса, весьма затруднительно судить о том, кому оно принадлежало.
— Как я посмотрю, ты уже догадался, — сказала Де-эр. — Так и есть. Я выдаю тело последней жертвы за тело предыдущей. К примеру, убивая Де-эр, я ношу обличье Сян-эр [8], которая на тот момент считается живой; облачившись в кожу Де-эр, я выдаю её тело за тело Сян-эр, которое впоследствии и обнаруживают.
Шэнь Цинцю воистину преклонялся перед здешними злодеями: они следовали профессиональной этике даже чересчур рьяно, раскрывая не только свои психологические мотивы, но также подробно растолковывая приёмы и ход мыслей при совершении преступления, при этом они не забывали иллюстрировать свои объяснения примерами из личного опыта. На самом деле… в сравнении с иными преподавателями, готовящими класс к Единому государственному экзамену, они подходили к делу куда более ответственно!
Глаза молча слушавшего Кожедела Ло Бинхэ гневно сверкали — бесчеловечное коварство демонов распалило его юношеское чувство справедливости. У Нин Инъин же голова давно шла кругом от всех этих «Сян-эр» и «Де-эр», но она не осмеливалась вмешиваться.
— Выходит, тебе приходится менять кожу через определённые промежутки времени, — заметил Шэнь Цинцю. — Так для тебя это развлечение или насущная необходимость?
— Думаешь, я так просто тебе это расскажу? — ухмыльнулась Де-эр.
«Старшая сестрица — или всё-таки старший братец? — ты мне уже столько наболтала, что ответ на один вопрос погоды не сделает!» — вздохнул про себя Шэнь Цинцю.
Тем временем Де-эр двинулась туда, где сидели связанные Нин Инъин и Ло Бинхэ. Мальчик сумел сохранить присутствие духа, а девочка в ужасе заверещала:
— Не приближайся, демон! Учитель, спасите меня!
— Твой учитель связан вервием бессмертных, — расхохоталась Де-эр. — Поток его духовной энергии заблокирован, так что он и себя-то спасти не в состоянии — чем же он поможет тебе?