Если этот кто-то сумел с такой лёгкостью лишить её ногтей, то он с подобной же непринуждённостью мог бы походя перерезать ей горло!
Тем временем довольный своей выходкой Шэнь Цинцю вернулся на наблюдательный пост.
На самом деле он хотел лишь припугнуть Ша Хуалин — да и вообще, она же должна понимать, что, разгуливая с ногтями подобной длины, создаёт всем массу трудностей! Всякий раз, когда она оказывалась рядом, Шэнь Цинцю всё время подсознательно боялся нечаянно задеть один из них — право, сломав его, он бы почувствовал себя просто ужасно. А уж как от них настрадается спина Ло Бинхэ… Пусть этого извращенца Сян Тянь Да Фэйцзи заводят такие штуки, и пусть Ло Бинхэ обладает поистине нечеловеческой способностью к регенерации — это ж ведь не значит, что так и надо, верно?
Однако вместо того, чтобы расхолодить Ша Хуалин, это происшествие, похоже, лишь подстегнуло её агрессию: один взмах кулака — и вокруг пострадавших ногтей закрутился шар зловещей демонической энергии, который она незамедлительно швырнула в юношу. Демоница не только не замерла от страха, а ещё пуще распалилась — вот это, я понимаю, героиня!
Не в силах оставаться в стороне, Шэнь Цинцю спрыгнул на дорогу, словно по волшебству материализовавшись между двумя соперниками. Собрав духовную энергию в ладони, он сделал выпад в сторону Ша Хуалин.
Он знал, что его новое тело прямо-таки распирает от духовной энергии, но не ведал, до какой степени: их ладони ещё не соприкоснулись, когда Ша Хуалин внезапно отлетела, словно отторгнутая одноимённым полюсом магнита, а одежды, которые и без того так себе прикрывали её наготу, слетели окончательно…
Хоть это и можно было счесть приятным бонусом, Шэнь Цинцю с самого начала взял за главное правило выживания в этом мире: «Ни в коем случае не пялиться на мало-мальски симпатичную особу женского пола», так что мысленно зацензурил её, безусловно, стоящее внимания, тело. Ша Хуалин, в свою очередь, не стала терять времени даром: соразмерив силы соперника со своими, она быстренько откатилась в сторону разреженного пятна, чтобы тотчас раствориться в воздухе.
Перебросив веер из руки в руку, Шэнь Цинцю вдохнул в него поток духовной энергии, преобразившей его в лезвие. Единое движение — и вервие бессмертных распалось на тысячи кусков. Юноша, к которому тотчас вернулась величественная осанка, сложил руки перед собой, отвесив поклон:
— Множество благодарностей старейшине за спасение!
Приняв столь же торжественный вид, Шэнь Цинцю первым делом поинтересовался:
— Ты действительно адепт пика Байчжань?
— Совершенно верно.
— И кто у вас за главного?
— Мой учитель — глава пика Байчжань, Лю Цингэ.
Шэнь Цинцю застыл в немом удивлении.
У Лю Цингэ никогда не было учеников. Да и вообще, большая часть обитателей Байчжань представляла собой его ровесников, поскольку он никогда не проявлял интереса к воспитанию подрастающего поколения. Хоть и считалось, что на пике Байчжань также производится обучение, на самом деле, они просто отбирали людей и…
— Как твоё имя? — подозрительно переспросил Шэнь Цинцю.
— Ян Исюань, — недрогнувшим голосом отозвался юноша.
«Я ж помню, что где-то его видел!» — возликовал про себя Шэнь Цинцю.
Смерив Ян Исюаня оценивающим взглядом, он признал, что за прошедшие пять лет этот ребёнок изрядно возмужал.
— Старейшина? — осторожно переспросил Ян Исюань, дивясь внезапному интересу незнакомца.
— Твой учитель — как он вообще в последнее время? — не преминул спросить Шэнь Цинцю.
Должно быть, поражение от Ло Бинхэ в городе Хуаюэ стало для Лю Цингэ жестоким ударом, так что Шэнь Цинцю почитал своим долгом справиться о самочувствии своего шиди.
— Проигрывает все битвы подряд, — честно признался его ученик.
Шэнь Цинцю не знал, что и сказать на это.
Надо же было ему дожить до того дня, когда подобные слова в отношении главы пика Байчжань уже не звучали как полная бессмыслица! Это подкосило бы кого угодно, что уж говорить о Лю Цингэ…
— А с кем он сражается? — наконец спросил Шэнь Цинцю. — С Ло Бинхэ?
— С кем же ещё, как не с этим мелким ублюдком [10]? — буркнул Ян Исюань.
При этих словах губы Шэнь Цинцю непроизвольно дёрнулись — сам Ян Исюань был ребёнком в сравнении с Ло Бинхэ, так ему ли называть того «мелким»? Хотел бы он знать, от кого этот юнец нахватался такого…
Впрочем, похоже, с недавних пор весь хребет Цанцюн взял за моду именовать Ло Бинхэ исключительно «мелким мерзавцем», «гнусным демоном» и «белоглазым волком [11]» вместо положенного титула. На этом фоне «эта тварь [12]» звучало почитай что лестно.