Справедливости ради, когда-то он сам решил, что симуляция смерти — единственно возможный выход.
Но на поверку оказалось, что это куда проще сказать, чем сделать! У него не возникло бы затруднений с тем, чтобы создать марионетку-двойника, который подменил бы его, позволяя «оригиналу» смыться [16], но этот сюжетный ход настолько набил оскомину, что был очевиден даже для героев, не то что для читателей!
Итак, по всему выходило, что он должен умереть взаправду.
В тот день Шэнь Цинцю по-настоящему, без каких бы то ни было уловок, разрушил свою душу, обеспечив себе красивый уход — и по ходу дела оттянув на себя изрядную дозу неконтролируемой тёмной энергии Ло Бинхэ. Сказать, что все его энергетические каналы обратились в пыль, было бы не таким уж преувеличением.
Перед лицом смерти ему оставалось лишь бороться за жизнь.
Просторечное название семян цветка росы луны и солнца, «корень бессмертия [17]», полностью отражало сущность этого растения. Пусть для обычной заклинательской практики он не представлял собой ровно никакого интереса, это растение всё же питалось чистыми солнечными и лунными лучами. Выращенный в богатом духовной энергией месте, тщательно возделываемый и обильно поливаемый цветок в конце концов обращался в полноценное человеческое тело к моменту созревания. Но, пусть тело и формировалось, душе в нём было взяться неоткуда — иными словами, оно было чем-то вроде пустой раковины, наилучшим сосудом для бесприютного духа. Короче говоря, фраза: «Посади по весне маленького Шэня — по осени соберешь большого!» — больше не была пустыми словами!
Но при этом не стоило впадать в заблуждение, будто цветок росы луны и солнца — это какая-то там капуста, которая будет только мясистее от толики удобрения: Шэнь Цинцю угробил несколько ростков «корня бессмертия», прежде чем сумел вырастить один полноценный.
Они с Шан Цинхуа тщательно рассчитали место, проведя ряд отдалённых приготовлений: проложили подземную линию от самого высокого здания города Хуаюэ, по которой, когда солнце достигнет зенита, душа Шэнь Цинцю будет доставлена посредством импульса, отправленного Шан Цинхуа с хребта Цанцюн, прямиком к созревшему «корню бессмертия», запрятанному в безлюдных землях Границы.
Три локации, три линии. Соединившись, они образовывали совершенный равносторонний треугольник. Тогда этот план казался Шэнь Цинцю безупречным и беспроигрышным.
Как водится, его ошибка крылась в выборе сообщника.
Верховное Божество Сян Тянь Да Фэйцзи чересчур ответственно отнёсся к своему заданию.
Несмотря на то, что главные опасения Шэнь Цинцю — что его руки и ноги так и не вырастут, или что, к примеру, существенная часть тела вовсе не образуется — не сбылись, ускорение созревания цветка росы луны и солнца с помощью минеральных удобрений не обошлось без побочных эффектов.
Очнувшись, Шэнь Цинцю некоторое время ждал в неподвижности, но так и не услышал до боли знакомого «гуглтранслейтного» треньканья.
Сперва его сердце возликовало: «Система не объявилась! Ха-ха, я провел саму Систему! Я сменил свой хард, и больше не поведусь на твоё вирусное обновление!» Пусть это и было лишь временным облегчением, от радости он едва не пустился в пляс [18]… Ага, в пляс, мать вашу!
При том, что он был с головы до ног закопан в землю, не в силах даже шевельнуться!
Шэнь Цинцю копил силы весь день, аккумулируя их, начиная от пальцев, пока не почувствовал, что в состоянии двигать конечностями. Лишь тогда он наконец вылез наружу, содрогаясь всем телом от напряжения.
Выбравшись из земли, Шэнь Цинцю хотел было испустить ликующий клич свободы — но вместо этого свалился лицом в грязь. Ну вот, тело опять отказывается подчиняться.
Он битый день делал разогревающие упражнения, но лишь к ночи наконец вернул себе способность передвигаться походкой нормального человека. В конце концов, его руки и ноги в прямом смысле слова были не теми, что раньше.
Планируя это тело, он основывался на былой внешности Шэнь Юаня — конечно, она не была столь впечатляющей, как у бессмертного Шэнь Цинцю, но его всё ещё можно было счесть весьма недурным на вид. Единственным его недостатком было то, что оно принадлежало парню, одной ногой стоящему в могиле. Однако, поскольку они использовали толику его бессмертной крови, взращивая цветок, она была должна оказать эффект несмотря ни на что. Когда, перекатившись к берегу ручья, Шэнь Цинцю использовал острый край камня, чтобы сбрить бороду, из воды на него уставилось лицо, процентов на восемьдесят идентичное… да всё тому же Шэнь Цинцю. Поразмыслив, он со вздохом поднял сбритые клоки волос и прилепил их обратно.
И вот теперь, когда он наконец-таки спустился с горы и поймал «языка», оказалось, что… святые помидоры, прошло пять грёбаных лет!
Понятное дело, его душе нужно было время, чтобы освоиться и приспособиться к новому телу, но покоиться в земле пять лет, словно какой-то редис — как такое вообще возможно?
Однако же, несмотря на ряд претензий, положа руку на сердце, ему было грех жаловаться — это тело просто переполняла духовная энергия!
В общем-то, если бы не «Неисцелимый», то и изначальное тело Шэнь Цинцю ничуть не уступало бы этому, но теперь, фигурально выражаясь, у него словно бы появилось два аккумулятора — один использующийся и один полностью заряженный — резервный. Проще говоря, вдобавок ко всему, он сам стал чем-то вроде ходячего генератора энергии!
Интересно, можно ли считать это переформатированием?
И знаком того, что теперь он сам сродни главному герою?
Спустя многие годы после первого «перерождения» Шэнь Цинцю наконец-то ощутил себя достаточно компетентным в этой области — теперь он не просто тащился в хвосте череды своих славных предшественников-попаданцев, но и внёс в этот процесс что-то новое!
***
Вынырнув из потока мыслей, Шэнь Цинцю прислушался к болтовне Лу Лю:
— Мне действительно неловко, что Вашей Милости пришлось спасать нас от этой твари. Ума не приложу, как…
— Очевидно, это существо из породы тех, что способны принимать облик знакомых людей, подражая их манерам и голосу, — нетерпеливо прервал его Шэнь Цинцю, — однако оно не может войти в жилище без приглашения. Ваш незваный гость явно пожаловал из Царства демонов.