Внезапно в зал проник порыв холодного ветра, задув масляную лампу и свечи на столе. Комната погрузилась в кромешный мрак, освещаемая лишь неверными красноватыми отсветами от углей очага.
На обтянутом бумагой окне двери проступил силуэт мужчины с мечом за спиной. Раздался сильный и чистый голос:
— Лю-гэ, это я. Сегодня слишком холодно, так что я решил вернуться пораньше. Впусти-ка меня поскорее, чтобы я мог разделить с вами чашу горячего вина.
Бессознательно сдерживавшие дыхание заклинатели с облегчением принялись его бранить:
— Смерти ищешь, старый Цинь [12]? Стучать в дверь и молчать! Скажи спасибо, что мы не решили, что ты — призрак [13]!
Человек за дверью усмехнулся. Где-то на грани сознания Лу Лю скреблось, что здесь что-то не так, но, не в силах понять, что именно, он в конце концов бросил:
— Заходи! — отворяя дверь.
В комнату ворвался мощный порыв холодного ветра. На пороге никого не было.
Лу Лю судорожно захлопнул дверь.
— Зажгите лампу! Скорее, зажгите лампу!
Новоприбывший вызвал огонь щелчком слегка трясущихся пальцев, и зал наполнили трепетные тени. Однако ему не удалось зажечь фитиль с первой попытки — обернувшись, он, запинаясь, спросил, прежде чем попробовать снова:
— Лю-гэ, я хотел бы… спросить у тебя кое-что ещё.
— Не тяни! — недовольно отозвался Лу Лю.
— Нас ведь в этой комнате вместе со мной было шестеро? Отчего же теперь… я вижу шестерых?
В зале воцарилась мёртвая тишина.
Столь же внезапно он наполнился шумом — неизвестно, кто первым сорвался с места, но теперь воздух полнился криками и звоном оружия.
— Свет! Свет! — закричал Лу Лю, и все тотчас призвали пламя, но из-за спешки языки огня плясали как бешеные, рассыпая по стенам неистово корчащиеся тени, так что в глазах зарябило. При подобном освещении невозможно было понять, кто есть кто. Все боялись нечаянно ранить сотоварища, так что их движения были слишком скованными, и неведомая тварь с лёгкостью ускользала от ударов. Тут мелькнул коготь, там — нож, и вот уже Лу Лю к его вящему негодованию кто-то схватил за шею.
Ноги заклинателя тотчас оторвались от земли, так что, как бы он ни закатывал глаза, ему не удавалось разглядеть душителя. Он уже успел распрощаться с жизнью, когда дверь вновь распахнулась, впуская новый порыв ледяного ветра — и человеческую фигуру.
Казалось, влетевший в чайную ничего особенного не делал — но над самым ухом Лу Лю раздался пронзительный вскрик, и захват тотчас ослаб.
Все шестеро стражей границы были изрядно потрёпаны, а кто-то уже лежал на полу бездыханным. Незнакомец щелкнул пальцами — и все лампы в комнате одновременно зажглись.
Склонившись к лежавшим, он тотчас распрямился со словами:
— Не пострадали — просто без сознания.
Сам незнакомец, с ног до головы покрытый грязью, казалось, вылез прямиком из могилы. Более того, черты его лица скрывала густая борода. Обгоревшее на солнце, словно у крестьянина, лицо разительно контрастировало со стройной худощавой фигурой. Когда Лу Лю наконец перестал надрывно кашлять, он оглядел незнакомца с ног до головы, прежде чем сложил руки перед собой в поклоне [14]:
— Тысячи благодарностей Вашей Милости [15] за спасение моей недостойной жизни от этого демона!
Мужчина опустил руку ему на плечо:
— Ответьте мне на один вопрос.
— С радостью, — отозвался Лу Лю.
— Который сейчас год?
***
То катясь кувырком, то сползая с горы на четвереньках, больше всего на свете Шэнь Цинцю мечтал придушить Сян Тянь Да Фэйцзи — а потом порешить его ещё десять тысяч раз иными способами: уничтожить его душу, спалить его дом — а главное, его гнусную писанину!