— Покидая дворец Хуаньхуа, я не забрал ни единой жизни, — с достоинством отозвался Шэнь Цинцю. — Так к чему вещать мне о его кончине? — Оглянувшись, он шёпотом спросил у учеников: — Он что, правда умер? И насколько же трагично?
— Да, и очень, очень трагично, — шепнул в ответ Мин Фань. — Всё тело посинело и раздулось — сказывают, что это всё демонический яд.
По правде, звучит весьма похоже на деяние рук Ло Бинхэ.
— Что толку отрицать это! — прервала их молодая госпожа. — Сегодня я заставлю тебя заплатить за жизни адептов дворца Хуаньхуа своей собственной!
— Сказать по правде, я не очень-то сведущ в ядах, — невозмутимо отозвался Шэнь Цинцю. — Существуют многие тысячи способов расправиться с твоими сотоварищами из Хуаньхуа, так зачем бы мне прибегать к самому хлопотному из них? Я признаю, что бежал из тюрьмы, но где доказательства, что при этом я кого-то убил?
Один из адептов Хуаньхуа не замедлил с ответом:
— А где доказательства, что не убивал?
Если сейчас же не разрубить этот гордиев узел, то, чего доброго, он так и останется камнем преткновения в отношениях двух великих школ. Поразмыслив пару мгновений, Шэнь Цинцю осторожно поинтересовался:
— А что на этот счёт говорит старший адепт Гунъи Сяо?
Глаза молодой госпожи Дворца широко распахнулись, отчего сдерживаемые слёзы вновь хлынули по щекам.
— И у тебя ещё хватает наглости поминать шисюна Гунъи? — Уставив плеть на Шэнь Цинцю, она вопросила: — Думаешь, что, раз он погиб, никто не в состоянии уличить тебя за неимением свидетелей?
Шэнь Цинцю словно громом поразило.
Поймав хлыст двумя пальцами, он переспросил, всё ещё надеясь, что неверно расслышал:
— Что ты такое говоришь? Гунъи Сяо умер? Когда это произошло? Кто это сделал?
Разве изгнание на отдаленные рубежи дворца Хуаньхуа не было самым трагичным, что случилось с Гунъи Сяо в оригинальном романе?
— Кто это сделал? — злобно процедила молодая госпожа. — И как у тебя язык поворачивается об этом спрашивать?
Все адепты дворца Хуаньхуа разом бросились на Шэнь Цинцю по команде молодой госпожи:
— Уничтожьте этого гнусного предателя, отмстив за шисюна Гунъи, а также шисюна и шицзе, которые стерегли Водную тюрьму!
Сердце Шэнь Цинцю сжалось. Неужели Ло Бинхэ и впрямь убил всех, кто отвечал за охрану Водной тюрьмы, включая Гунъи Сяо, не пощадив никого?
Неужто и сотни жизней жертв поветрия также на его совести?
— Ты что, человеческую речь понимать разучилась, дурёха? — не выдержала Нин Инъин. — Не видишь, что наш учитель впервые об этом слышит? — Адепты Цинцзин мигом присоединились к заварухе. Когда зазвенели мечи, Шэнь Цинцю уже не мог мыслить здраво. Чувствуя, что всё это добром не кончится, он выскочил из лавки, окликнув остальных:
— Эй вы, за мной!
Расчёт оказался верным: обе стороны тотчас позабыли о сражении, спеша протиснуться на улицу сквозь узкую дверь.
Однако Шэнь Цинцю рано радовался успеху своего манёвра.
Оказавшись на улице, он нос к носу столкнулся с большой группой заклинателей в одеяниях разных школ — выстроившись в линию, они мерили его одинаково враждебными взглядами.
И то верно — люди попросту не могли не обратить внимания на тот тарарам, что они учинили в винной лавке.
Ударив ногой о землю, Шэнь Цинцю взмыл на загнутый скат кровли. Вдохнув побольше воздуха в грудь, он направил духовную энергию в даньтянь и заорал что было сил:
— Лю-Цин-Гэ!!!
Один из заклинателей взмыл на мече, тотчас набросившись на него:
— Шэнь Цинцю, ты настоящий злодей! Признайся, ты специально заманил сюда заклинателей из различных школ, чтобы, снюхавшись с демонами, ударить по всем нам одним махом? Надеешься воспроизвести трагедию собрания Союза бессмертных? Мой клан Баци остановит тебя!