[6] Тучи сгустились на душе пуще прежнего — в оригинале 膝盖已经千疮百孔了 (xīgài yǐjīng qiānchuāng bǎikǒng le) в пер. с кит. — «колено уже поразили сто дыр и тысяча язв».
Сто дыр и тысяча язв — чэнъюй 千疮百孔 (xīgài yǐjīng qiānchuāng bǎikǒng le) – обр. в знач. «бесчисленные трудности и страдания, полная разруха, полнейший развал; трещать по всем швам».
[7] Покорность и послушание — в оригинале 唯唯诺诺 (wěi wěi nuò nuò) — в пер. с кит. «почтительно поддакивать во всём», обр. в знач. «человек “да, да!”», «безропотное подчинение».
[8] Велишь покормить кур — собаку гулять не выведет 让喂鸡不敢遛狗 — в пер. с кит. «велишь покормить кур – не осмелится вывести гулять собаку».
[9] Товарищ по играм — в оригинале чэнъюй 两小无猜 (liǎng xiǎo wú cāi) — в бкув. пер. с кит. «маленькая чистосердечная парочка», обр. в знач. «товарищи по невинным играм», «чистая детская дружба, друзья детства», «пока малы ― подозрениям места нет».
Сердечная подруга — в оригинале чэнъюй青梅竹马 (qīng méi zhú mǎ) — в букв. пер. с кит. «зеленые сливы и бамбуковые лошадки», кит. идиома для детской влюбленности.
[10] Твою мать — в оригинале используется ругательство 你妹 (nǐ mèi) — в букв. пер. с кит. — «Твою младшую сестру».
Глава 43. Конец всему
— Отличный удар, шимэй! — возликовал Мин Фань.
— Но это не я… — слабым голосом отозвалась Нин Инъин.
— Не робей! — подбодрил её юноша. — Это ты врезала ей — и правильно сделала! Все свидетели, что она первая начала! Подумать только — так подло ударить того, кто боялся поранить её из великодушия! Это послужит ей хорошим уроком! — Все адепты Цинцзин поддержали его ободрительными выкриками.
В глазах молодой госпожи Дворца засверкали слезы.
— Вы… вы… да как вы посмели меня ударить! Даже мой отец ни разу меня не бил!
— Но это не я! — продолжала настаивать Нин Инъин.
— А кто же? — не выдержал Мин Фань. — Или ты забыла, что, если кто-то осмеливается нападать на адептов Цинцзин, то наш долг — ответить ему тем же в двойном размере! В противном случае мы преступим заветы нашего учителя!
Шэнь Цинцю возликовал в душе наряду с прочими: этот парень и впрямь воспринял его учение всем сердцем! Верно-верно, око за око и никак иначе!
Затесавшись в толпу адептов дворца Хуаньхуа, Шэнь Цинцю наконец-то изловил орущего благим матом кота и принялся поглаживать его, успокаивая. Однако, какими бы недалёкими ни были молодая госпожа со товарищи, они не могли не заметить, что тут что-то нечисто. Прикрывая уродливо раздувшиеся щеки ладонями, молодая госпожа уставила на Шэнь Цинцю ненавидящий взгляд:
— Эй! А ты ещё кто такой? Смеяться надо мной вздумал?
Е ё собратья мигом окружили Шэнь Цинцю, перекрикивая друг друга:
— Молодая госпожа задала тебе вопрос!
Неторопливо наклонившись, Шэнь Цинцю выпустил кота. Разогнувшись, он указал на маячившего за их спинами понурого адепта:
— Почему бы вам, ребята, вместо этого не поинтересоваться, кто он такой?
Все взгляды тотчас переместились на таинственного юношу.
Прежде света белого не взвидевшая от злости молодая госпожа Дворца попросту не замечала этого субъекта, теперь же, приглядевшись, и она почуяла недоброе. Мигом позабыв про Шэнь Цинцю, она уставила гневный взор на внезапно сделавшегося центром всеобщего внимания адепта.
— Ты кто такой? Почему так странно себя ведёшь? Ты точно из дворца Хуаньхуа? Почему я тебя прежде не видела?
Казалось, адепт утратил дар речи, ошеломлённый обрушившимся на него потоком вопросов. Так и не дождавшись от него ответа, молодая госпожа обернулась к сотоварищам:
— А как насчёт вас? Кто-нибудь его знает?
Видя, что обстоятельства обернулись не в его пользу, таинственный адепт испустил странно звучащий вопль. На него тотчас же нацелился лес мечей. Сделав глубокий вдох, Шэнь Цинцю выкрикнул:
— Не подходите к нему! — В то же мгновение он поднял ещё один зеленый листок, запустив его ловким движением запястья.
Наконец отвлекшись от Нин Инъин, Мин Фань заворожённо проследил, как, скользнув по воздуху, сияющий духовной энергией лист разрезал платье ученика, выставляя напоказ голое тело.