Подскочив с голого деревянного пола, Шэнь Цинцю бессознательно ощупал себя — одеяния были на месте.
Однако, хоть одежда покамест была цела, его не оставляло пакостное ощущение, что она может быть сорвана с него в любой момент.
В конечном итоге Шэнь Цинцю принял решение «одолжить» чью-нибудь одежду. Мог ли он предвидеть, что, спрыгнув с конька крыши после пресловутого «одалживания», он наткнётся на потрясённо уставившихся на него преследователей?
Оказалось, что судьба свела его на узкой дорожке [1] с теми самыми адептами, с которыми он повстречался в ночь празднества. Шэнь Цинцю не успел вымолвить ни слова, когда их предводитель, выхватив меч, в исступлении заорал:
— Шэнь Цинцю, так ты и правда был здесь всё это время! Сегодня сокрушительная мощь нашего клана Баци [2] обрушит на тебя возмездие во имя небес!
Этот эпизод вполне вписывался в русло оригинального сюжета, но при чём тут «возмездие во имя небес»? Разве не они вчера толковали о вознаграждении от дворца Хуаньхуа? Или нынче считается хорошим тоном за глаза говорить одно, а в лицо — другое?
«И о какой такой «сокрушительной мощи», позвольте спросить, идёт речь? Я об их клане прежде даже не слышал!»
По правде говоря, Шэнь Цинцю нынче было просто не до этих безымянных сюжетных проходимцев. Плавным движением руки он отправил в полёт несколько свежеизготовленных талисманов. Стоило им приземлиться на лбы заклинателей, как их конечности мигом задеревенели: у них не было ни единого шанса против изделий мастера с пика Цинцзин.
Этот инцидент ещё сильнее подпортил настроение Шэнь Цинцю, так что он, поддаваясь хулиганскому порыву, произвёл медленный жест, будто что-то разрывая.
Скованные талисманами адепты вновь зашевелились — вот только движения не поддавались их контролю.
— Ты что делаешь? Зачем ты рвёшь мое платье?
— А ты что, по-твоему, делаешь?
— Прости, шисюн! Я не могу контролировать свои руки!
Выместив на них досаду, Шэнь Цинцю не торопясь переоделся в простые белые одежды и двинулся прочь, не оглядываясь.
Пройдя всего несколько шагов, он обнаружил, что награда за его голову привлекла в Хуаюэ немало преследователей.
Хотя многие заклинатели сменили свои одеяния на платье простых горожан, подделываясь под обычных уличных торговцев, их манера держаться выдавала их с потрохами. Осознав, что ему нельзя просто так разгуливать по улице без маскировки, Шэнь Цинцю размазал по лицу жёлтый грим и аккуратно наклеил бородку, лишь после этого вернувшись на улицу.
Бросив взгляд на небо, он убедился, что облака истончились — если так дальше пойдёт, скоро они вовсе истают. Если не случится ничего непредвиденного, то лучше всего осуществить задуманное в полдень.
Однако стоило Шэнь Цинцю опустить голову, как его взгляд тотчас наткнулся на стройную снежно-белую фигуру, что вышагивала по улице со стремительной лёгкостью. Тонкие черты прекрасного лица выдавали в нём незаурядного человека.
Лю Цингэ!
А вот и мой телохранитель [3] подоспел! Глаза Шэнь Цинцю радостно загорелись, и он хотел было броситься вслед быстро удаляющейся фигуре, как вдруг из винной лавки послышался приятный голос с отчётливой ноткой упрёка:
— Да как у тебя только язык повернулся?!
Этот тонкий мелодичный голос показался Шэнь Цинцю настолько знакомым, что он невольно задержался. Пока он медленно разворачивался, чтобы украдкой взглянуть на его источник, изнутри раздался грохот, и прохожие также замедлили шаг, чтобы поглядеть на потасовку.
Из лавки послышалось фырканье другой девушки:
— А с чего мне вдруг нельзя об этом говорить? Ничего удивительного, что этот мерзавец Шэнь Цинцю вышел из вашей школы! Все вы, в особенности те, что с Цинцзин, только и думаете о том, как бы заткнуть людям рот! Ха! К вашему глубокому сожалению, весь мир уже в курсе, что представляет собой этот фрукт! Неужто вы всё ещё надеетесь, что вам удастся всё замять?
Её голос прямо-таки сочился презрением, однако первая девушка нимало не смутилась:
— Такой человек, как наш учитель, не способен на подобные злодейства! А ты не смей на него клеветать!
Кто ещё мог возносить ему подобные хвалы, как не Нин Инъин?
Мин Фань не замедлил поддержать подругу:
— Мы были с тобой вежливы лишь из почтения к старому главе Дворца, так что и тебе не повредило бы соблюдать приличия и следить за языком!
Хоть в настоящий момент для Шэнь Цинцю самым важным было отыскать Лю Цингэ — судя по тому, что он тут наблюдал, события принимали дурной оборот — и всё же он решил задержаться, чтобы убедиться, что его ученики не попадут в беду: мало ли, во что может вылиться эта ссора!