И вот настал тот день, когда ученик журит его за тот самый просчёт.
Куда катится этот мир!
Шэнь Цинцю ощутил, что его профессиональной гордости нанесён тяжкий урон.
Пока он сокрушался на этот счёт, руки Ло Бинхэ скользнули вниз по его спине, заставляя кожу покрыться мурашками.
— Ло Бинхэ! — прошипел Шэнь Цинцю сквозь стиснутые зубы.
Система не замедлила подключиться:
[Вам начислено 100 баллов расположения! Наши поздравления!]
Задницу мою поздравь!
Оторвав новый клок от без того пострадавшего одеяния, Ло Бинхэ заметил:
— Вид учителя в этих одеждах переполняет моё сердце печалью. Лучше вовсе их снять.
«Он что, не успокоится, пока не разденет меня догола?» — запаниковал Шэнь Цинцю.
— Нечего вымещать свою ненависть на платье, — выпалил он. — Оно принадлежит не мне, а Гунъи Сяо!
От этого лицо Ло Бинхэ потемнело ещё сильнее.
— Этот учитель ненавидит меня. Он даже не пожелал принять моё платье лишь потому, что его носил я.
«Какого чёрта два взрослых человека лаются из-за тряпок посреди толпы безликих зевак? — выругался про себя Шэнь Цинцю. — Ло Бинхэ, неужто ты и впрямь способен на подобные переживания, достойные девицы на выданье? Я ведь даже отряхнул твоё одеяние и сложил его как следует — чего ж тебе ещё надо? Мне, что, следовало собственноручно его выстирать и торжественно вручить тебе?»
Видя, как выражение лица Шэнь Цинцю то и дело кардинально меняется, Ло Бинхэ не выдержал:
— О чём думает учитель? — спросил он и добавил внезапно похолодевшим голосом: — Если о Гунъи Сяо, то я искренне советую учителю оставить подобные мысли.
При этих словах сердце Шэнь Цинцю наполнилось зловещим предчувствием.
— А что не так с Гунъи Сяо? — наконец выдавил он.
Согласно оригинальному сюжету, Гунъи Сяо сослали в какую-то тьмутаракань охранять границы школы сразу после того, как Ло Бинхэ с молодой госпожой Дворца предались постельным игрищам.
Но при нынешнем положении дел с этим самым сюжетом, который нынче даже родной автор не признает, с юношей могло произойти всё что угодно.
Прежде чем Ло Бинхэ успел ответить, безликая публика внезапно пришла в движение.
До этого момента они лишь безмолвно глазели на происходящее, словно слабоумные, или продолжали как ни в чём не бывало заниматься своими делами, теперь же они целенаправленно взяли Шэнь Цинцю в кольцо, которое стремительно сжималось. Не в силах противостоять им, мужчина бросил отчаянный взгляд на Ло Бинхэ.
Тот стоял, прижав ладонь ко лбу, брови от напряжения сошлись в единую линию — со стороны казалось, будто борьба с чем-то, проникшим в его голову, поглотила всё его внимание.
Вспомнив о возможных причинах этого, Шэнь Цинцю моментально пришёл в чувство: должно быть, вышедшая из-под контроля мощь Синьмо пытается захватить разум Ло Бинхэ. Поскольку источник энергии, поддерживающей иллюзию, при этом иссяк, она начала распадаться на глазах.
Сейчас или никогда!
Поскольку Ло Бинхэ, всецело занятый противостоянием с собственным мечом, больше ему не помешает, то, согласно своему опыту, Шэнь Цинцю сможет прорвать истончившуюся грань сновидения, если сумеет преодолеть свой величайший страх.
С этой мыслью заклинатель воплотил в жизнь принцип: «уходя — уходи». Ло Бинхэ и впрямь не мог сдвинуться с места из-за ослепляющей головной боли — ему оставалось лишь выкрикнуть вслед учителю:
— Осмелишься сделать ещё хоть один шаг — увидишь, что случится!
Сделав ещё с десяток шагов, Шэнь Цинцю развернулся, невозмутимо поинтересовавшись: