Столь разрушительная сила впечатлила даже Шэнь Цинцю. Свались он в это озеро, от него не останется даже костей.
И где, хотелось бы знать, прославленные праведники из дворца Хуаньхуа раздобыли столько явно противоречащей всем законам и установлениям жидкости?
Шэнь Цинцю прошёл по каменной тропе, соблюдая крайнюю осторожность: поскользнись он, в том, что случится дальше, не было бы ни капли смешного. Стоило ему достичь платформы, как Гунъи Сяо вновь повернул ключ, и узкая тропа скрылась в чёрных водах.
Шэнь Цинцю опустился на платформу, озирая своё новое обиталище. В уме он прикидывал, сумеет ли перелететь над поверхностью озера на летающем мече — ведь тогда разрушительная сила воды его не затронет… Стоило ему подумать об этом, как Гунъи Сяо повернул какую-то штуку рядом с замочной скважиной.
Пещеру тотчас заполнил звук льющейся воды. Подняв голову, Шэнь Цинцю обнаружил ниспадающие с потолка подернутые дымкой потоки, окружившие платформу.
…Да щас! Сквозь подобный заслон не пробиться и мухе, не говоря уж об обычном смертном!
Водная тюрьма дворца Хуаньхуа воистину заслуживает своей зловещей репутации! Неудивительно, что все главы прочих школ, не сговариваясь, избрали местом его заточения именно её!
***
Шэнь Цинцю знал, что спокойно ждать судилища ему не дадут, но не предполагал, что его потревожат так рано.
Заклинатель проснулся от того, что его окатили ледяной водой.
Содрогнувшись от холода, он вообразил, что каким-то образом, задремав, свалился в озеро. Встряхнув головой, он принялся моргать, чтобы унять резь в глазах — лишь тогда до него дошло, что это была совершенно нормальная вода, а не та богомерзкая кислота.
Опутывающие тело Шэнь Цинцю сто восемнадцать вервий бессмертных были тонки, как паутина, однако блокировали не только поток энергии ци, но отчасти и кровообращение. Из-за этого его способность переносить холод значительно снизилась, так что ему оставалось лишь дрожать.
Водный занавес, окружавший платформу, исчез, а из воды выступала каменная тропа.
Как только Шэнь Цинцю удалось проморгаться, он узрел прямо перед собой пару вышитых туфель. Подняв глаза, он уткнулся взглядом в розовое одеяние.
Стоявшая перед ним девушка была с головы до пят облачена в розовое и увешана драгоценностями, словно рождественская ёлка. Изогнув прекрасные брови, она уставила на мужчину гневный взгляд больших миндалевидных глаз. На её плече покоилась не предвещающая ничего хорошего металлическая плеть.
Шэнь Цинцю мысленно закатил глаза.
Разумеется, никто не мог сравниться в искусстве пыток с Ло Бинхэ, но и его жёнушек было вполне достаточно, чтобы довести человека до белого каления. Возникая перед ним одна за другой, словно цветы на чересчур пышной клумбе, все они своим появлением сулили ему новые неприятности. Почему бы вам всем не убраться к своему достославному муженьку — этого Шэнь Цинцю ничуть не занимают ваши прелести, ясно вам, товарищи женщины?
Тем временем девушка уставила на него плеть:
— Я же вижу, что ты уже проснулся, так что нечего притворяться мёртвым! У этого мастера Дворца есть к тебе пара вопросов!
Учитывая её возраст и навыки, даже при нынешнем состоянии Шэнь Цинцю было не очень-то мудрым шагом с её стороны учинять ему допрос самолично.
— Какими бы ни были эти вопросы, — отозвался Шэнь Цинцю, — не думаю, что молодой госпоже Дворца [2] следует этим заниматься.
На это ясная жемчужина на ладони старого главы Дворца, эта воинственная предводительница гарема Ло Бинхэ заявила без малейшего почтения:
— Хватит болтовни! Раз ты знаешь, кто я такая, то догадываешься и о цели моего визита! — От приступа еле сдерживаемой ярости она едва не заскрежетала зубами, глаза покраснели от прилива чувств: — Ты — просто невиданный злодей! Подумать только, спутаться с демонами, предав своих товарищей! Будь уверен, праведное возмездие настигнет тебя — сегодня этот мастер Дворца преподаст тебе знатный урок!
— Что-то я не припомню, как сознавался в своих злодеяниях, — как ни в чём не бывало отозвался Шэнь Цинцю.
Юная госпожа нетерпеливо топнула ногой:
— Полагаешь, раз ты не сознался, так никто не осмелится наказать тебя? Тебя, воплощение подлости, обмана и жестокости! Считаясь благородным горным лордом, ты обращался с гэгэ [3] Ло, как с животным — кто после этого удивится, что ты продался демонам?
Воистину, законы наследственности суровы и беспощадны — если бы он и не догадывался о её происхождении, то по одной логике безошибочно опознал бы в ней гордую дочь главы Дворца!
На мгновение утратив дар речи, Шэнь Цинцю выдавил:
— Он правда сказал тебе, что я обращался с ним, как с животным?
— Гэгэ Ло такой добрый и всепрощающий — разумеется, он никогда не сказал бы подобного, — пропел нежный голосок молодой госпожи Дворца, смягчённый истинным чувством. — Он прячет свои раны глубоко в сердце, не давая о них знать ни единой живой душе. Но неужто ты думаешь, что из-за того, что он не говорит об этом вслух, мне неведомо о его страданиях, будто у меня нет глаз и нет сердца?