[10] Цунь 寸 (cùn) — 3,25 см.
[11] Сюаньсу 玄肃剑 (Xuánsù jiàn) — Сюань 玄(Xuán) в пер. с кит. — «чёрный (цвет зимы, стужи)», Су 肃(Sù) — «строгий, суровый, морально чистый, почитаемый», а также «съежиться от холода, озябнуть».
[12] Страдал слабостью многих стариков — в оригинале употреблено словосочетание 老糊涂蛋 (lăohútu dàn) — в букв. переводе «выжившее из ума старое яйцо». 蛋 (dàn) — «яйцо» — родовая морфема бранных слов.
[13] Вервие бессмертных 仙索 (xiān suŏ) сянь со — в пер. с кит. «верёвка бессмертных».
Глава 37. Лабиринт Водной тюрьмы. Часть 1
— Старейшина Шэнь, пожалуйста, наденьте это!
Шэнь Цинцю склонил голову, и на его глаза легла чёрная повязка.
На самом деле, подобная предосторожность была излишней. Учитывая мириады заклятий, лежащих в основе лабиринта, даже запиши Шэнь Цинцю весь свой путь на видеокамеру, ему всё равно не найти выхода.
Из-за царящей здесь влажности земля была несколько скользкой, и Шэнь Цинцю с завязанными глазами оставалось лишь полагаться на милость ведущих его адептов.
— Гунъи Сяо, — окликнул он.
Следующий за ним по пятам адепт ускорил шаг, чтобы ответить:
— Старейшина Шэнь?
— Смогу я поддерживать связь с людьми из внешнего мира в ожидании суда четырёх школ?
— Только те, у кого на поясе есть пропуск дворца Хуаньхуа, смогут сюда войти.
Выходит, Шан Цинхуа будет не так-то просто пробиться к нему, чтобы обсудить, что нужно делать с цветком росы луны и солнца. Поразмыслив над этим, Шэнь Цинцю спросил:
— А что сделали с теми сеятелями?
— После испепеления их останки передали великим мастерам храма Чжаохуа, чтобы те произвели церемонию упокоения их душ.
Со стороны послышался недовольный голос:
— Шисюн, зачем ты вообще с ним разговариваешь? Неужто он рассчитывает на то, что ему удастся отсюда выйти?
Шэнь Цинцю узнал в говорившем с самого начала настроенного против него рябого адепта.
— Не смей грубить! — одёрнул его Гунъи Сяо.
Однако Шэнь Цинцю лишь улыбнулся:
— Он прав — сейчас я всего лишь пленник, так что он имеет право говорить со мной, как ему заблагорассудится. Нет нужды его упрекать.
В этот самый момент они наконец прибыли к месту заточения Шэнь Цинцю — чёрную повязку сняли с глаз, являя его взору огромную каменную пещеру.
Внизу поблескивала поверхность тёмного озера. На стенах на разных интервалах горели факелы, свет которых трепетал на водной глади. В центре озера возвышалась рукотворная белая платформа около шести чжанов в длину [1], сияющая подобно нефриту.
Гунъи Сяо извлёк связку ключей и коснулся ими камня. От поверхности озера тут же донёсся металлический лязг, словно повернулись железные шестерёнки, и из воды всплыла каменная тропа, ведущая к центру озера.
— Старейшина Шэнь, прошу вас, — сделал приглашающий жест Гунъи Сяо.
— Гляньте-ка, — бросил рябой адепт, поднимая камень, чтобы бросить его в воду.
Вместо того, чтобы тонуть, булыжник продолжил плавать, будто кусок дерева. Внезапно поверхность воды покрылась мириадами пузырьков, шипя, словно брошенное на раскалённую сковороду мясо, и камень растворился без следа.
— Эту Водную тюрьму нечасто используют, — самодовольно заявил рябой адепт. — Те, что пытаются отсюда бежать или похитить пленника, кончают тем, что попросту растворяются в водах озера.