— Цзиньлань? — отозвался Шан Цинхуа. — Да-да, что-то слышал. Это же тот город в Центральной равнине, расположенный в месте слияния двух крупных рек, Ло и Хэн. Ныне это процветающий центр торговли.
— Так и есть, — кивнул Юэ Цинъюань. — Туда стекаются торговцы со всех концов света. Однако пару месяцев назад ворота Цзиньланя закрылись. — Помедлив, он продолжил: — С тех пор туда больше никто не входил и не выходил оттуда, всякая связь с городом прервалась.
Кипящий жизнью торговый город внезапно отрезает себя от внешнего мира — что-то определённо пошло не так.
Шэнь Цинцю неторопливо поднял чашку и подул на чай.
— Город Цзиньлань — ближайший к храму Чжаохуа, и они весьма тесно взаимодействуют. Если там и впрямь творится что-то неладное, их старейшины, безусловно, должны об этом знать.
— Верно, — согласился Юэ Цинъюань, — двадцать дней назад купец спасся из Цзиньланя по водному пути и явился в храм Чжаохуа за помощью.
Уже одно то, что он употребил слово «спасся», свидетельствовало о серьёзности положения. Прочие внимали в суровом молчании.
— Этот купец был одним из самых преуспевающих торговцев оружием. Каждый год он направлялся в Чжаохуа, чтобы возжечь свечи и благовония, так что монахи его хорошо знали. К их воротам он явился закутанный в чёрную ткань, с наполовину закрытым лицом. Без сил рухнув на ступени храма, он принялся твердить, что в городе свирепствует чума. Само собой, монахи тотчас внесли его внутрь и сообщили старейшинам, однако, к тому времени, как те прибыли, было уже слишком поздно.
«Он скончался?» — казалось, повис в воздухе немой вопрос.
— Купец обратился в скелет, — медленно произнёс Юэ Цинъюань.
От этих слов Шэнь Цинцю пришёл в полный ужас. Ведь их глава только что сказал, что мужчина просто свалился от усталости, так каким образом он вдруг сделался скелетом?
— Глава школы упомянул, что купец был завёрнут в чёрную ткань — с головы до ног? — как бы между прочим осведомился он.
— Именно, — согласился Юэ Цинъюань. — Когда монахи попытались снять её, он закричал, словно от невыносимой боли, и они не решились срывать ткань. Казалось, с этого человека ни много ни мало сдирают кожу.
— Стоит ли упоминать, что настоятель храма был сильно обеспокоен произошедшим. Посовещавшись, они решили отправить в Цзиньлань великих мастеров Учэня, Ухуаня и Уняня [1] для проведения расследования. До сих пор ни один из них не вернулся.
В сравнении с поколением Шэнь Цинцю эти трое мастеров У стояли неизмеримо выше по положению, следовательно, их успехи в боевых искусствах не могли быть хуже его собственных. При этой мысли он не удержал изумленного возгласа:
— Ни один?
Кивнув с серьёзной торжественностью, Юэ Цинъюань добавил:
— Дворец Хуаньхуа и вершина Тяньи послали туда более десяти адептов, и они также не вернулись.
Выходит, уже три великих школы втянуты в это мутное дельце.
Внезапно Шэнь Цинцю понял, зачем их сегодня собрали. Юэ Цинъюань не замедлил подтвердить его догадку:
— Наши друзья отправили послание школе хребта Цанцюн с просьбой о помощи. Мы не можем не ответить на этот призыв. Это безотлагательное дело, поскольку я боюсь, что за этим стоят некие известные нам нарушители спокойствия. Мы должны решить, кто из нас займётся этим, а кто останется поддерживать порядок в школе.
Стоило ли пояснять, что под этими «известными личностями» он подразумевал демонов. Лю Цингэ вызвался первым:
— Честь пика Байчжань не позволит мне остаться в стороне. Я желаю сопровождать брата Му.
Поскольку город Цзиньлань, судя по сообщению, страдал от чумы, то участие в этом деле главы пика Цяньцао Му Цинфана не подлежало сомнению.
Шэнь Цинцю вдруг осознал, что два ответственных за его здоровье человека, из которых один изготавливал для него целебные снадобья, а другой помогал очищать его меридианы от яда, собрались в это опасное путешествие, и, поскольку на них не распространяется неуязвимость главного героя, с ними может случиться всё что угодно. Сказать, что это его обеспокоило, значило не сказать ничего. Что же ему делать, если они соизволят героически погибнуть? Подавив панические мысли, он возвысил голос:
— Цинцю также желает сопровождать их.
Юэ Цинъюань заколебался.
— Я собирался попросить тебя остаться, чтобы защитить школу.
Шэнь Цинцю до сих пор не мог понять, как вести себя с шисюном. Ему оставалось лишь настаивать на своём:
— Отчего глава школы полагает, что я настолько бесполезен? Пусть я и не наделён особыми талантами, если окажется, что мы и впрямь имеем дело с демонами, мои познания о них могут пригодиться.