[2] «Враг во тьме, я же на свету» 敵暗,我明 (Dí àn, wǒ míng) — кит. поговорка, означающая, что враг в более выгодной позиции.
[3] Чи — 尺 (chǐ) — единица длины, равная около 32,5 см.
[4] Озеро Лушуй — 露水 (Lùshuĭ) — в пер. с кит. «роса».
[5] Дюжина чжанов - около 40 метров. Один чжан — 丈 (zhàng) — около 3,33 м.
[6] Жертва наказания небес 天罚 (tiānfá), проклятия 诅咒 (zǔzhòu) или неправильно пошедшего самосовершенствования 修炼禁术失败 (xiūliàn jìnshù shībài) — эти явления весьма часто встречаются в романах о заклинателях, в особенности первое и третье. В данном случае наказание небес подразумевает не гнев богов, а рок или предначертание. Совершенствование тела и духа изначально считается чем-то противоестественным, потому занимающиеся им рискуют навлечь на себя кару. Те, что не сумели довести совершенствование тела и духа до победного конца, обычно плохо кончают (чаще всего гибнут), частный случай этого — искажение ци.
Глава 31. Обратный отсчёт до возвращения главного героя
Три года пролетели как по мановению руки.
На их протяжении всё своё время, за исключением тех промежутков, когда Лю Цингэ помогал ему очистить меридианы от яда или Му Цинфан давал ему лекарства, Шэнь Цинцю, откомандировав пару старших адептов присматривать за тренировками, посвящал пешим прогулкам.
В прежней жизни он предпочитал сидеть в четырёх стенах с видеоиграми и книгами. В этом мире, само собой, никакого компьютера ему не светило, и вместо этого он полюбил бродить по окрестностям хребта. Так и текли его дни в приятной неге, пока он не получил талисман-послание от Юэ Цинъюаня, призывающий его обратно на Цанцюн.
На сей раз Шэнь Цинцю отсутствовал так долго, что даже следы его тени испарились, так что адепты Цинцзин выстроились, чтобы устроить ему торжественную встречу. При виде медленно взбирающегося на гору учителя они тотчас бросились к нему и обступили со всех сторон.
Старший адепт Мин Фань уже превратился в статного молодого мужчину. Пусть его и нельзя было назвать особенно красивым, по крайней мере, он больше не выглядел как кусок пушечного мяса с лицом злобной мартышки. Нин Инъин преобразилась в прелестную юную деву с весьма соблазнительной фигурой. На её поясе красовался меч, полученный ею на вершине Ваньцзянь. Едва завидев Шэнь Цинцю, она ринулась к нему и повисла на его руке, семеня рядом с учителем.
Это милое дитя питало определённую склонность к тому, чтобы то и дело заключать в объятия обожаемого учителя, вот только тот не мог этого выносить с тех пор, как её тело обрело характерные женские очертания. Она уже давно вышла из возраста няшной лоли. Её грудь то и дело невзначай касалась руки Шэнь Цинцю, отчего того прошибал холодный пот.
Да как можно! Это же жена Ло Бинхэ!
Тем временем Нин Инъин принялась канючить, словно избалованная дочка:
— Учитель, вы вновь покинули нас на такое невыносимо долгое время, ваши ученики ужасно соскучились!
Почувствовав себя обязанным хоть как-то отреагировать на этот всплеск щенячьей радости, Шэнь Цинцю произнёс:
— Ваш учитель тоже скучал… по вам.
Постойте-ка, что за ерунда! Тебе следует тужить по Ло Бинхэ, а уж всяко не по главному злодею!
Разве оригинальный Шэнь Цинцю когда-нибудь был так близок с Нин Инъин? По всей видимости, эта девочка выросла в весьма сентиментальную девушку. Согласно оригинальному роману, это Шэнь Цинцю должен к ней липнуть, а не наоборот!
Ну а ты, будущая женушка Ло Бинхэ, отчего не скорбишь по безвременно ушедшему супругу, бессонными ночами оплакивая своё разбитое сердце и будучи не в силах проглотить хоть кусочек от горя? С какой, собственно, радости, ты за эти годы вместо бледной тени превратилась в полную жизни плюшечку?
Адепты не отставали от Шэнь Цинцю до самого пика Цюндин, где на пороге его поджидал Юэ Цинъюань. Двое товарищей рука об руку зашли в павильон.
Прочие главы пиков уже успели занять места, за их спинами застыли любимые ученики.
Лю Цингэ был единственным исключением.
Его одиночество было связано с традицией, согласно которой обучение на горе Байчжань больше походило на выпас овец на горном пастбище: каждый адепт был волен тренироваться, как пожелает, в то время как их глава периодически заглядывал на поле, чтобы учинить показательное избиение пары адептов — сам он никого не учил, пока один из его подопечных не сможет одолеть его, и с этого дня пост главы пика Байчжань передавался этому счастливчику. Зная это, не стоило удивляться, почему у Лю Цингэ не было любимых учеников.
Поприветствовав остальных, Шэнь Цинцю чинно опустился на место главы пика Цинцзин, за его спиной застыли Мин Фань и Нин Инъин. Напротив него оказались Ци Цинци и Лю Минъянь с горы Сяньшу.
В голове Шэнь Цинцю мелькнула мысль: если бы только Ло Бинхэ был здесь, он бы тоже был единственным подле меня.
Стоп!
«Вон из моей головы, назойливый главный герой!» — возопил про себя Шэнь Цинцю, мысленно размахивая рукавами.
Первым заговорил Юэ Цинъюань:
— Всех вас призвали из-за внезапного затруднения. Кому-нибудь из присутствующих известно о городе Цзиньлань?