От крохотных ростков будет толк, только если выходить их, посадив в месте с подходящим фэн шуем — тогда-то они наконец вырастут в ту самую спасительную соломинку, за которую намеревался ухватиться Шэнь Цинцю.
Перекладывая их в рукав, он боялся даже дышать: казалось, хрупкие проростки растворятся, если положить их в рот.
В какое-то мгновение он заколебался, чуть не отправив их обратно: в конце концов, цветок росы луны и солнца был неотъемлемой частью экосистемы, так что забирать все ростки было бы не очень-то хорошо с его стороны. Не мешало лишний раз всё обдумать. Он ведь даже не знал, сработает ли его идея должным образом; а может, он просто не довезёт ростки, и бесценное растение погибнет напрасно? Однако, по сути дела, выбора у него было немного, если он всё ещё собирался спасти свою жизнь — оставалось лишь надеяться, что он не ошибается.
Он всё ещё держал в руках последний росток, когда за спиной послышался отчётливый звон меча.
Обернувшись, он увидел Гунъи Сяо с обнажённым клинком — юноша осторожно приближался к берегу бок о бок с Шан Цинхуа.
Шэнь Цинцю задержал дыхание — внезапно под поверхностью воды мелькнула тень вроде гигантской рыбы, устремляясь к нему. Из тьмы проступило знакомое застывшее лицо — та самая тварь, что преследует их с леса Байлу!
В этот самый момент Гунъи Сяо сложил печать из пальцев, и его меч устремился к монстру, подобно сверкающей молнии. Однако тварь оказалась слишком проворной: поняв, что её манёвр разгадали, она тотчас погрузилась в глубину и больше не показывалась. Её трепыхания взбаламутили веками слежавшийся песок и ил, превращая чистую воду в мутное облако. Зачехлив меч, Гунъи Сяо позвал:
— Старейшина Шэнь, скорее, выходите из воды!
— Нет повода для беспокойства, — невольно расцвёл в улыбке Шэнь Цинцю. — Я всего лишь собираюсь малость позабавиться рыбалкой.
Он вновь застыл, медленно доставая из рукава талисман.
— Не думаю, что единственный талисман против подобного существа… — начал было Гунъи Сяо.
Но не успел он вымолвить слово «поможет», как полоска бумаги в руках Шэнь Цинцю обратилась в целую пачку.
Гунъи Сяо так и застыл в немом изумлении.
Не дожидаясь его реакции, Шэнь Цинцю, мысленно досчитав до трёх, одним движением руки отправил их в воду. На счёт «три» пещеру сотряс чудовищный шум.
Поверхность озера разверзлась, выбросив фонтан в дюжину чжанов высотой [5]. Укрывшаяся на дне озера человекоподобная змея взлетела в воздух, приземлившись прямо у ног Шан Цинхуа.
Шэнь Цинцю выбрался на берег, орошая его текущими с одежды струями. Росная вода так освежала, что даже сырая одежда не казалась помехой. Скрестив руки на груди, он заявил:
— Поглядим-ка, кто эта шалунья.
Гунъи Сяо послушно перевернул существо.
При виде открывшейся перед ними картины все трое застыли в немом изумлении. После продолжительного молчания Шэнь Цинцю повернулся к Шан Цинхуа:
— Ну и что это за штука?
— Понятия не имею, — поёжился тот.
Он и правда не знал, кем было это бескостное существо с копной грязных волос на голове и покрытым пятнистой чешуёй телом. Местами чешуя отсутствовала, словно её небрежно соскоблили.
Изначально Шэнь Цинцю думал, что это призрак женщины, однако теперь он видел перед собой, хоть и раздутое почти до неузнаваемости, но несомненно мужское лицо.
Порывисто махнув рукавом, Шан Цинхуа бросил:
— Я определённо не…
«…писал о таком», — закончил про себя Шэнь Цинцю.
— Верю, — лаконично отозвался он.
Если не сам автор, то уж он точно запомнил бы эдакого красавца!
Ничего не понимая в этом обмене репликами, Гунъи Сяо растерянно бросил:
— Если уж старейшинам не ведомо, что это такое, то этому адепту и подавно.