Ло Бинхэ, уже взявшийся за топор, чтобы приступить к вырубке деревьев, произнес:
Это не может быть кто-то из них. Среди заклинателей с горы Цинцзин только Учитель способен на подобное.
Шэнь Цинцю мысленно кашлянул пару раз: «А ты определенно знаешь, о чем говоришь, молодой человек!»
Нин Инъин присела на покосившуюся каменную плиту, подперев подбородок ладонью:
О! В таком случае, этот разлом, наверное, остался от молнии.
Ло Бинхэ, больше не обращая на нее внимания, сосредоточился на своих руках, продолжая добросовестно вырубать деревья.Но древесные стволы вовсе не были хлипкими и тонкими; зато топор оказался наполовину проржавевшим. Ло Бинхэ было всего-то четырнадцать лет, и подобная работа оказалась чрезвычайно изнурительной. Прошло совсем немного времени, а его лоб уже покрылся потом. Вновь заскучавшая Нин Инъин принялась избалованно канючить:
А-Ло, А-Ло, поиграй со мной!
Несмотря на то, что по его лицу пот уже катился градом, Ло Бинхэ и не, подумал его вытирать. И ответил:
Так не пойдет. Шисюн дал мне поручение. После того, как подготовлю дрова на сегодня, быстро ополоснусь в источнике, и, если выйдет закончить пораньше, сберегу еще немного времени, чтобы помедитировать...
Нин Инъин фыркнула:
Шисюны такие вредные! Вечно ты бегаешь, выполняя то да сё. Я же вижу, что они просто издеваются над тобой. Хм, вот вернусь и расскажу Учителю об этом; обещаю, больше они не посмеют цепляться к тебе. От испуга лицо Шэнь Цинцю переменило цвет. «Нет, нет, нет, не вздумай говорить мне! Что я тогда делать буду?! Которому из учеников мне придется преподать урок в таком-то положении?!»
Будучи еще очень юным, Ло Бинхэ успел пройти через всевозможные горести в своей жизни. Тем не менее, мальчику удалось сохранить свое сердце чистым, словно белый лотос.
Обернувшись к Нин Инъин, он настойчиво попросил:
Прошу, не делай этого. Не стоит беспокоить Учителя по таким пустякам. Шисюны вовсе не желают мне зла, они просто приглядывают за мной из-за моей неопытности. И дают мне больше практических заданий для раскрытия потенциала.
Шэнь Цинцю растрогался до глубины души, наблюдая за ребенком: ну разве не здорово воспитывать столь благоразумное дитя?
Пока Нин Инъин щебетала, Ло Бинхэ покончил с порученной рубкой дров. Наведя порядок, он тоже опустился на каменную плиту и скрестил ноги, погрузившись в медитацию.
Мысленно Шэнь Цинцю печально вздохнул.
Сказать по правде, отчасти именно это являлось причиной отсутствия у главного героя подвижек в духовном развитии в самых первых и наиболее мучительных главах романа. Совершенно очевидно, что Мин Фань намеренно неверно объяснил мальчику принципы медитации. И чем упорнее тот пытался развиться, тем глубже становилась пропасть между ним и другими учениками. Только благодаря непревзойденному таланту Ло Бинхэ и подспорью в виде демонической крови, текущей в его жилах, он сумел интуитивно почувствовать, как нужно практиковаться, и изобрел собственный метод тренировок... Что было абсолютно ненормально в рамках жанра!
Даже вздыхая, он сумел услышать беспорядочный звук множества шагов. Шэнь Цинцю сразу же сообразил, что ничего хорошего это не предвещает.
Мин Фань явился вместе с младшими учениками. Едва завидев Нин Инъин, он поспешил взять ее за руку:
Шимэй! Шимэй, я искал тебя. Почему ты никогда не желаешь гулять возле мест, где мы тренируемся? Это – дальняя часть гор, и она обширна. Что ты станешь делать, если не вернешься затемно, и из нор выползут ядовитые змеи?.. А ведь я принес для тебя кое-что забавное.
Он, конечно же, заметил медитирующего Ло Бинхэ, но отнесся к нему как к пустому месту. Ло Бинхэ, в свою очередь, открыл глаза и вежливо поприветствовал его.
Нин Инъин рассмеялась:
Я не боюсь ядовитых змей. Кроме того, А-Ло останется здесь, со мной, верно? Мин Фань покосился в сторону Ло Бинхэ и фыркнул.
Глава 4 - Тайное содействие главному герою
Ход мыслей в голове Мин Фаня был весьма очевиден. Он, разумеется, слышал, с какой нежностью Нин Ин Ин обращается к Ло Бин Хэ, и наверняка решил, что гаденыш-шиди обольстил ее. В романе этот юноша, которому отведена роль пушечного мяса, всегда испытывал к главному герою ничем не объяснимую ненависть, которую охотно подпитывал Шэнь Цин Цю.
Нин Ин Ин же все еще оставалась лишь маленькой любопытной девчушкой, и потому, склонив голову набок, она заинтриговано произнесла: "И что же такое занятное принес шисюн? Показывай скорее!"
Мин Фань поспешил вновь натянуть на лицо улыбку и, отвязав от пояса нефритовую подвеску безупречно-чистого зеленого цвета, покачал ею перед глазами девушки: "Шимэй, на сей раз, навестив свою семью, я получил множество ценных и любопытных вещиц. А эта показалась мне особенно чудной; я дарю ее тебе!"
Нин Ин Ин ухватила подвеску и подняла вверх, разглядывая засиявшее украшение под солнечными лучами, что пронзали пышные лесные кроны. Мин Фань с теплотой поинтересовался: "Ну как? Нравится?"
А свидетель сего действа, Шэнь Цин Цю, вдруг вспомнил эту сцену!