— А что потом произошло?.. — осторожно поинтересовалась я.
— Потом… — подселенец перевел взгляд на меня и нехорошо улыбнулся, — я умер. И восстал личем.
Логично.
— Возможно, у тебя есть какие-то вопросы, не касающиеся моей биографии, — Альд снова изобразил вежливое внимание. — По крайней мере, пока ты в состоянии их задавать.
— Мне становится лучше.
Нельзя сказать, что я соврала. Но на самом деле состояние мое было странным — речь стала нормальной, а вот слабость во всем теле продолжала нарастать.
— Да-да, я вижу, — хмыкнул некромаг. — И все же? О чем тебе рассказать?
Я мысленно перебрала последние ситуации, в которых мне было что-то непонятно, в том числе и те самые, в которых звучало сакраментальное «потом расскажу». О, точно.
— Что означали слова коменданта?
— Какие именно? — Альд прищурился, внимательно глядя на меня.
— Когда он ответил на твой вопрос о передовой. Мол, почему он не там.
— А-а-а, ты об этом… — протянул подселенец. — Он назвал термин, который можно условно перевести как узник территории.
— И… что это значит?
— Что он — узник территории, — некромаг поджал губы, — неожиданно, правда?
Я вздохнула и посмотрела на Альда, старательно передавая взглядом всю мощь своего терпения вкупе с глубиной понимания и степенью восхищения его искрометным чувством юмора. Видимо, примерно этого он и ожидал, потому что в ответ расплылся в широкой улыбке. Но даже такая, чуть отдающая злорадством, шла ему куда больше, чем высокомерная или саркастическая.
— На самом деле, — подселенец посерьезнел, — это обширный термин который в целом означает лишь одно — кто-то, привязанный к определенной территории. Условия бывают разные. Какие именно у коменданта — понятия не имею. Судя по меткам и тому, как он управляется с ловушками, видимо, есть какая-то связь с сетью заклинаний вокруг заставы. Но точнее ничего сказать не могу. Возможно, он сам когда-нибудь объяснит. А может и нет. Потому что лично мне кажется, что его…
Альд вдруг повернул голову в сторону сада и прислушался. Нахмурился, но ничего не сказал.
— Что его — что?
— Что его таким образом за что-то наказали, — тихо и задумчиво произнес некромаг. А потом он перевел взгляд на меня и снова перешел на менторский тон. — Если же рассуждать о вариантах проявления… Есть духи-хранители, например. Ты видела предка Мэба. Формально даже… как ты называла… киморру можно считать чем-то подобным. Потому что она связана с участком болот, который является местом ее обитания.
— Ну не знаю… Меня учили, что киморра — просто вид нежити с определенными… территориальными предпочтениями.
— Но при этом, насколько я успел заметить, на этой предпочитаемой территории она и движется быстрее, и в целом чувствует себя увереннее. Сама же говорила, что на сушу она не выходит.
— Ну… да.
— Ну вот. Любая территория нашего мира обладает определенным… энергетическим фоном. Он может поддерживать, а может и мешать. Большинство магов не особенно от этого зависит, более-менее комфортно чувствуя себя в любом из миров.
— Кроме среднемирья, — мрачно заметила я, невольно содрогаясь от неприятных воспоминаний.
— Кроме срединного мира, верно, — кивнул Альд. — Потому что там родная нам энергия смешивается с просачивающейся из разломов и порталов.
— Кста-а-ати…
Подселенец приподнял бровь, вопросительно глядя на меня. Я же судорожно пыталась сформулировать всплывший в моей памяти вопрос так, чтобы он не прозвучал совсем уж глупо.
— Почему аура у мокрицы такая… отвратительная?
— В каком смысле? — переспросил Альд.
— Когда убивали мокрицу, я почувствовала настолько сильное отвращение при просмотре ее ауры, что подумала на какую-то из твоих защит. Ты сказал, что я почти угадала, и что объяснишь позже. Вот… собственно… — я неловко пожала плечами.