Волшебница прищурилась, глядя на кровавую цепочку, и в этот момент напомнила мне хищную птицу. Маленькую, яркую и очень опасную.
— Загляните в пару домов, может, найдете кого из людей, — посоветовал Альд.
— Давай заглянем в пару домов. Если там есть кто живой, хоть узнаем, что случилось.
Линс поджала губы, и на миг мне показалось, что мое предложение ее несколько… разочаровало. Но волшебница молча кивнула и направилась к ближайшему дому. Небольшой, добротно сложенный из отесанных бревен — как и все постройки вокруг — он щеголял закрытыми крепкими ставнями, украшенными причудливым орнаментом из растений и птиц. В груди неожиданно защемило от тоски. Наверное, даже сердце сжалось бы, останься оно у меня.
— Заперто, — ровно произнесла Линс, успев тем временем подняться на невысокое крыльцо.
Она постучала. Ответа не последовало. Постучала сильнее. В этих звуках я уловила повторяющийся ритм. Незнакомый, но легко распознаваемый. Значит, не только в моих краях некромаги задавали условный стук, по которому можно было распознать пришедших на помощь.
— Либо не слышат, либо внутри никого нет, — вздохнула волшебница.
Я присмотрелась. Конкретно в этом доме и животных не было, они находились позади — видимо, в хлеву. Странно, почему тогда в соседних они были?..
— Давай заглянем туда, — предложила я, указывая на дом через дорогу — раза в два больше того, возле которого мы находились. — Там животные внутри. Что-то довольно крупное, но при этом мельтешащее. Свиньи, что ли.
— Давай, — легко согласилась Линс и соскочила с крыльца.
— А зачем вообще загонять животных в дом? — спросить это у волшебницы я почему-то постеснялась, поэтому задала вопрос Альду. — Разве они не привлекают внимание?
— Привлекают, но в этом заключается специфика защиты от бледных тварей, — с готовностью ответил подселенец. — Видимо, в твоих родных краях они — редкость, раз не знаешь этого.
— Да, на моей памяти ни разу не сталкивались, больше с местной нежитью…
— Как я и ожидал. Так вот, животных специально загоняют в дом, под которым находится подвал-укрытие. Тогда велика вероятность, что ворвавшаяся внутрь тварь убьет их и не почует людей за запахом свежей крови. С учетом того, что тела животных для них бесполезны — твари их даже не едят — это часто позволяло обойтись без человеческих жертв.
— Часто?.. То есть иногда не срабатывает?
— К сожалению, твари ориентируются не только на запах… Они и видят, и слышат. Если много людей, или вход в укрытие слишком заметен, или дети плачут… — голос Альда дрогнул. — Сама понимаешь.
— Понимаю.
Нехорошее подозрение зашевелилось в моей голове где-то в районе затылка. Что-то, сказанное подселенцем, пробудило во мне сомнение. И оно было связано со случившимся в моем родном поселке почти пять лет назад. Пообещав себе подумать об этом позже, я сосредоточилась на действиях Линс.
Волшебница уже успела постучать, и теперь напряженно прислушивалась к звукам, которые издавали всполошившиеся внутри животные. Среди светло-зеленого свечения их аур, возникла еще одна — потемнее и поярче. Человек. Но подходить ко входу он не торопился.
— Линс, постучи еще раз, — тихо попросила я. Хоть и прозвучало это, как приказ.
Девушка послушно повторила условный стук. Небольшая пауза. Она постучала еще раз. Аура сместилась — человек направился к двери.
— Хто там? — низкий мужской голос звучал настороженно. И показался мне смутно знакомым.
— Помощь с заставы, — ответила волшебница. — У вас тут неспокойно, хотелось бы узнать, что произошло.
— Да что, у нас хоть когда спокойно было? Да ни в жисть!
Ощущение узнавания крепло. Какое забавное стечение обстоятельств… Впрочем, а почему нет-то? Наконец, дверь открылась и из-за нее показалось настороженное лицо.
— Милсдарыня… Линс, — селянин широко улыбнулся, но улыбка тут же погасла, стоило ему перевести взгляд на меня.
— Доброго дня, Куль, — приветливо пощелкав челюстью, произнесла я. — Как здоровье сына?
Я не ошиблась. Глаза мужика округлились, Линс удивленно покосилась на меня.
— Ох, милсдарыня-некромант, радость-то какая! — воскликнул староста, распахивая дверь шире, чем не преминула воспользоваться пара шустрых поросят. С веселым визгом они выскочили на крыльцо и наперегонки умчались за угол дома. — Жив-здоров наш Доль. А за ваше здоровьичко… то бишь посмертьичко мы кажное утро лампадки Суртазу ставим, за спасение благодарим.
— Благоде-е-етельница, — протянул подселенец, и в его голосе мне послышалась ухмылка.