В скором времени, около двадцати человек из военных, преподавателей и инквизиторов, стояли в полукруге рассматривая остатки трупа Евгения Лисицына и полуживого Василия — его двоюродного брата.
А еще через полчаса, прибыл их отец, в сопровождении своих армейцев. Не было стычек, не было лишних разговоров, но и я не слышал, о чем они говорят.
Виктор, который видимо устал от споров, подошел к свалившемуся дереву, на котором я сидел метрах в десяти от тучной компании, и присел рядом.
-— Пытался сожрать его сердце? — спросил он прямо, -— Затри снегом подбородок. А то могут вопросами засыпать.
Прислушиваясь к совету, все выполнил, и довольным тем, что моя ложь сработала, а наемник сам за меня додумал, ответил:
-— Вкус — отвратный.
-— Понимаю. Думал, сила проявится? Хоть прилив сил был?
-— Был, -— улыбнулся я, -— Странно все это. Зверьем себя чувствовал.
-— Привыкнешь, -— ответил он, -— Следы хорошо замял. Только хоть убей, не пойму, что ты сделал сначала, вырвал сердце из глотки и потом взорвал голову? Или останки сердца по снегу собирал?
«Ага… У демонов сердце в глотке, значит…»
-— Сначала вырвал.
-— Прям руками?
-— Прям руками.
-— Сильно же ты жить хочет, -— расхохотался он, -— Ладно. Нас ждет большое разбирательство. Они, -— он кивнул в сторону группы, -— Непростые одержимые. Такое я видел только на службе. Гнилые наркоманы. Страшные существа, только вот… — он замялся.
А я и так все понял.
-— Употребляли гниль с примесью?
-— Именно, -— оживился Виктор, радуясь, что не придется подбирать слова, -— Только употребляли они не так, как это делали раньше — пили, или смешивали с едой. Они кололи себе ее. Такого я не видел еще.
-— Надеюсь, больше не увидим, -— ответил я, вспоминая про два бутылька за пазухой.
«Только бы не разбились.»
Вернулся в свою комнату я уже только во втором часу ночи. Грязный, потный, и уставший.
Аккуратно снимая туфли, я на носочках прошмыгнул в ванную комнату, с четвертого раза вспомнив, куда нужно нажимать рукой, и довольный, откисал в огромной ванной.
Вильгельмина, к счастью, не проснулась. Почему-то мне не хотелось ее будить, и беспокоить.
Пока валялся, вспоминал слова той женщины в красном плаще, и внимательно рассматривал свой перстень.
На самом же деле, кто она? О ком она говорила? Почему она назвала Лаврентия Лаврентьевича помощником тринадцатого? Почему императора называют тринадцатым? Что с этим числом?
Вспоминая Арчивальда, владельца или же — хранителя кодекса, я начал было подумывать — поискать с ним встречу. Уж больно я не люблю, когда в голове много вопросов, на которые нет ответов.
Намывая сове тело душистым мылом, я не сразу понял, что за театральное покашливание было, и что в ванной я уже не один. Рассматривая свою метку «беса», я дернулся, когда за шториной послышался голос.
-— Леш, у тебя все в порядке?
Хаотично озираясь, я дотянулся до тюбика с волшебной мазью, и затер метку на предплечье.
Как я мог забыть про банальную безопасность? Благо, водой эта мазь не смывалась.
-— ТЫ чего не спишь? Вильшель… Блин, -— я неправильно произнес ее имя, ибо оно было сложным для меня, -— Давай я буду называть тебя сокращенно — Ви? Хорошо?