Дворянство. Том II. Ступай во тьму: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Я сама свинку приколола, - поспешила объяснить Витора. - И кровь спустила как надо. На ужин кухарка сделает перепечь.

- Что? – повторила Елена.

- Перепечь, - прошептала девочка. – Пирожки… такие… кровь, свежая обязательно… иначе невкусно будет… яйцо… молоко…

Она стала запинаться на каждом слове, приходя в ужас от догадки, что допустила какую-то страшную оплошность и разгневала госпожу.

- Ясно, - поторопилась успокоить ее хозяйка. – Попробуем обязательно.

Уже не первый раз Елену приводило в замешательство это удивительное сочетание запредельной робости с безжалостной практичностью крестьянина. Витора впадала в панику от одной лишь мысли, что ей могут быть недовольны… и без всяких комплексов заколола поросную хрюшку, да еще спустив кровь. Потому что свинья – это еда, еду не жалеют, ее готовят и употребляют.

О, мир, о, нравы…

Закончив урезанный комплекс утреннего пилатеса, Елена села на табурет, вытянув ногу, помассировала мышцу. Нет, чувство легкого онемения проходить не желало.

- Мастер Пантин не заходил? – безнадежно, скорее для порядка спросила она. Служанка лишь помотала головой. Без синяков лицо у нее оказалось красивое и симметричное, даже сломанный нос его не слишком портил. Глаза по-анимешному большие, серые. Если бы еще не застывший в них потаенный страх, ожидание удара или окрика, запечатленное намертво, как насекомое в янтаре…

Фехтмейстер исчез, пропал без следа, без весточки, даже Раньян не сумел найти бывшего учителя. Должно быть, старый маг не желал иметь ничего общего с новой Хель, Хель-убийцей. Почему? Да кто его знает… Правила жизни воина-мага оставались загадкой для всех.

Бедро горело, как в огне, чувство было такое, будто в рану воткнули зазубренный кинжал и чуть проворачивали, ровно настолько, чтобы ощущение сохраняло остроту. Раньян объяснил, что это нормально и даже хорошо – рассеченная плоть нормально срасталась, обещая выздоровление. Но легче от понимания не становилось.

- Ладно, - пробормотала Елена, садясь в кресло, заваленное подушками, вытягивая ногу. – Тогда почитаем перед началом нового радостного дня. Подай книгу.

Елена почувствовала секундный укол совести – команда прозвучала в лучших традициях спесивого господства, то есть резко и по-хамски. Она хотела как-то перефразировать, добавить «пожалуйста», но тут бедро пробило как электрическим ударом, аж в глазах потемнело, и женщина мгновенно забыла о благих намерениях. Витора подняла со стола том в деревянной обложке и с огромным почтением отдала хозяйке. Сама, без просьбы подоткнула подушки, чтобы госпоже было удобнее полусидеть-полулежать. Елена благодарно кивнула, кусая губы от режущего зуда в больной ноге. Служанка присела рядом с кроватью на скамеечке в ожидании новых распоряжений.

Елена уже привычно нашла закладку в виде красного шнурка, открыла плотные страницы, сделанные из очень хорошей тряпичной (на века!) бумаги, прочла:

«Когда в Душе нет способности или сильной воли дабы избрать образ действий, то есть совершить угодный Богу выбор в вещах насущных и изменяемых, весьма полезно будет предложить некие правила, которые помогли бы личному исправлению, изменяя жизненное положение. Обдумай тщательно, что есть верная привычка? В противозначение привычке скверной она суть подпорка, что наделяет мудростью идущих по тропе богобоязненной жизни. Ибо верная привычка к любому деянию, будь оно умственное либо телесное, порождает Умение. Умение же, в свою очередь, при надлежащем числе неустанных повторений, делает слабое сильным, прежде в мыслях, затем в словах и наконец, в действиях. Таково будет начало Способа полного совершения испытания совести, о коем пойдет речь далее»

Абзац вызвал очень живое, острое – несмотря на минувшие годы – воспоминание.

Дед не любил иностранные фильмы. В этом не было какого-то принципиального неприятия, просто ему не нравилась «голливудщина» как общее культурное явление. Дед был твердокаменным прогрессистом, который искренне верил, что любое искусство должно учить чему-либо, делать человека лучше. И, соответственно, категорически отрицал развлекательный аспект. Тем удивительнее, что в один прекрасный день Леночка, которой тогда исполнилось лет двенадцать, застала Деда за просмотром какого-то свежего хита с Томом Крузом. Точнее даже не фильма, а одной сцены. Девочка удивилась, а старик сказал, что даже в похабном смотрилове можно найти что-то полезное. Он дал послушать и внучке диалог, который счел интересным, а затем добавил: вот глупый фильм с очень умной мыслью, которую полезно запомнить. И девочка запомнила, чтобы затем, конечно же, благополучно забыть. До поры, до времени…

Забавно и удивительно, как в двух произведениях, созданных разными людьми, в разные времена, в разных мирах повторилась одна и та же мысль.

К чему приводят тренировки? Они формируют навыки и превращают их в рефлексы. Заставляют людей, которые не очень умны, быть умнее. Учат быстрой оценке ситуации и быстрому действию.

Вот еще бы излагалось это все попроще… Хотя, следует признать, само по себе чтение чудовищных словесных конструкций неплохо нагружало и упражняло мозги. Одна фраза могла занимать целый абзац, а короткая мысль легко раскидывалась на пару страниц, поэтому требовались хорошая память и концентрация, чтобы держать в уме суть и посыл.

- Госпожа хозяйка, - прошелестела Витора, как обычно, так тихо и робко, что Елена услышала ее только со второго раза.

- Да? – спросила она, откладывая том и радуясь внезапной помехе, потому что разум окончательно сломался на «Внимательно рассмотри и оцени то состояние, в каком ты можешь оказаться в Конец Дней, коий произойдет во время неназванное и неведомое людям, колдунам и астрологам, когда будет на то Воля Пантократора. Подумай о том, каким бы ты тогда желал иметь нынешнее избрание, какое правило в то время пожелал бы увидеть исполненным и осуществленным ныне, дабы со всей искренностью сказать: Господь Повелитель мой, ныне я готов к Твоему Суду!»

- Скажите, будьте добры… - голос девушки окончательно угас, кажется, она смертельно пугалась собственной смелости.

- Что? – Елена опять испытала приступ гнева – и на эту трусишку, и на саму себя (за то, что поддается гневу и злится на трусишку). – Говори спокойно, я тебя не обижу.

- О чем эта книга?..

- Что? – не поняла хозяйка, с трудом удерживаясь от гримасы. Ногу опять начало жечь невидимыми углями.