- Гадание не определено, в таких случаях используется еще одна, седьмая литира, которая венчает расклад и придает ему завершенный вид, наделяет очевидным смыслом. Опасная практика, ведь неудачная схема вполне может забрать душу гадателя, увести в лабиринт отражений старых символов. Попробуем?
- Думаю, вопрос риторический, - пожала плечами Елена, вспоминая мечника с бритвенным клинком и его подготовку зрителей к опасному, но заведомо успешному трюку.
- Именно так, - согласилась жемчужная дама. – Вытянешь седьмую?
Елена опять сглотнула горькую слюну. Фокус моментально перестал быть забавным и интригующим.
- Отчего бы и нет? – решительно сказала она, не чувствуя решительности.
Чтобы выполнить условия гадания требовалось тянуть не глядя. Елена стиснула зубы, прикидывая, не в этом ли смысл всей манипуляции? Подобраться ближеи, заставить отвернуться жертву… а затем стремительная атака. Превозмогая страх, она поджала губы и вытянула деревяшку. Мешочек внутри показался холодным, будто обложенный льдом.
- Не хочешь взглянуть? – с легкой иронией осведомилась гадательница.
Елена посмотрела - ничего. На бруске не было ничего, лишь сглаженный временем заусенец, будто нож резчика или зубец пилы выломал больше чем следовало. Лекарка разжала пальцы, деревяшка с тихим стуком упала, затерявшись среди товарок.
- Всегда одно и то же, - сказала магичка. – Всегда…
В гроте повеяло холодком. Вроде бы неудивительно, даже естественно, учитывая, что пещера находилась довольно глубоко и омывалась ледяной водой из глубин. Но… какой-то неприятный был морозец. Неестественный.
- В этом и заключался фокус? – внезапно догадалась Елена, отступив на шаг. – Чтобы гадание завершила именно я?
- Да.
- И что это значит?
- Ничего. И все в то же время, - ответила женщина в плаще. – Пустота. Неопределенность. И Завершение всего.
Елена тяжело вздохнула и сказала:
- А можно как-нибудь подробное? Я понимаю, что разговор загадками это магическая традиция, однако она утомляет даже в малых дозах. А когда сразу два колдуна вьют нить из свиной шерсти, это уже надоедает.
Елена ожидала, что магичка станет петлять и заранее напряглась, ведь средств как-то добиться внятных ответов без насилия не просматривалось. Кроме того, женщина осознала промашку с оговоркой насчет двух колдунов. Но жемчужная дама ответила неожиданно просто и по делу:
- Любое гадание на самом деле суть отражение личности гадателя, его навыков и внутренней силы. Внешние предметы не дают ответ, они всего лишь позволяют вытащить его из сознания гадателя.
- Тогда мне тянуть смысла не имело, - здраво заметила Елена. – Я не умею гадать. И я не маг.
«А жаль…»
- Вот именно, - шевельнула рукой колдунья. – Вот именно. И, тем не менее, результат, скажем так, прорицания на тебя, закончился тем же, что и всегда.
- И что это значит?..
- Одно из двух. Или ты все-таки имеешь некую силу неведомой природы, и она проявляется через инструменты, крайне чуткие к эманациям волшебства. Или ты заключена в некую схему, и она столь велика, что даже отдельные немагические части ее отражают вероятности всевозможных событий.
- Или и то, и другое.
- Кстати, вполне возможно, - согласилась магичка.
- Или ничего из вышесказанного, - поморщилась Елена. – Кажется, маги в принципе не способны изъясняться нормально.
- Это, на самом деле, вполне объяснимо.
- Э? – заинтригованно подняла бровь Елена.
- Люди изначально не были созданы для магии. Ее природа совершенно чужда нам, это сила, которая противоположна материальному. Многие философы полагали ее непознаваемой в принципе.
Елена знала, что в языке Ойкумены есть слово, примерно соответствующее земному «философ», но, кажется, первый раз услышала его от аборигена.