В скором времени после выполнения финальной части задания Че Агре решил проверить записанный судном сигнал маяка, чтобы развеять или подкрепить свои сомнения. Урия как и всегда находился рядом со своим лучшим другом в корабельной лаборатории. Перевёртыш, не смотря на просьбы Агре, разлёгся на холодном столе и вытянувшись в полный рост, дышал полной грудью, как будто это были его последние вздохи. Во время схватки с ксеноморфами часть крови неприятеля запачкала его во время перестрелок при попытках прорыва ими периметра. Стрелку приходилось вытирать кровь со своей шерсти и сам того не желая, ему пришлось читать данных чудовищ. В отличии от действительно разумных существ, ксеноморфами движило желание подавить непрекращающийся голод, в смеси с чувствами, которые Урия не мог описать или рассказать. Они были новы для него или слишком примитивны и забыты глубоко в подсознании, куда нет входа здравому уму. Чтобы хоть как-то забыть о них, Урия внимательно вглядывался в несколько мониторов, которые изучал Агре. "Интересно, он действительно понимает всю ту ерунду, что там написана? Одни формулы и цифры, которым нет конца. Чёрт, как же я рад, что не стал учёным или тем, кто это понимает. В лаборатории конечно неплохо, но проводить в ней круглые сутки настоящая пытка, но видимо для него это не так плохо. Не могу дождаться момента, когда вернёмся домой. Что бы Че не говорил, но я не вылезу из его берлоги. Как прилетим, неделю не выйду от туда" — Думал Урия про себя, пока его не отвлёк один из дронов Агре, который всегда сопровождает владельца. Небольшой дрон начал проецировать на стене добытые чертежи, после чего мастер энтропии немного поник. Как только его подозрения оказались верны, Агре выключил все экраны, после чего начал вести новые записи уже в своем личном блоке данных.
(Урия) — Что-то ты какой-то тихий сегодня Че, даже тише, чем обычно.
(Моомон) — Я не инженер, но могу сказать с уверенностью, что чертежи, добытые в последней миссии на несколько уровней выше, чем те, которыми располагает империум человечества.
(Урия) — Значит принцесса заключила с кем-то сделку, для получения данной технологии. Разве эта информация что-то может нам дать, Че?
(Моомон) — Они схожи с чертежами, которые были предоставлены нам союзниками из глубин пустошь.
(Урия) — Энектру?
(Моомон) — Да. Структура маяка была изменена и сами чертежи претерпели значительные изменения, но основа осталась исходной.
(Урия) — Печальная ситуация, но не для нас. Скажешь Майлзу?
(Моомон) — Он ближе всех к принцессе в этот момент. Данной информации хватит, чтобы её кровь начала бурлить в жилах.
(Урия) — Майлз жесток в проявлении своих эмоций.
В это время в зоне отдыха большая часть команды поддалась уговорам Сирены и было решено провести пару часов за карточными играми, которые приносят воительнице настоящее удовольствие на ровне с лучшим вином, которое хранится в дворце Императора. Сирена сдвинула вместе несколько столов, чтобы дать каждому участнику достаточно места и обезопасить себя от лишний взглядов со стороны, которые могли раскрыть её мухлёж. Как только приготовления были завершены, воительница раздала по шесть карт каждому из игроков и с гордой улыбкой села за стол. Израил медленно сел на против подруги и взглянув на розданные карты, сложил их в общую колоду, после чего отдал хозяйке. Затем ангел достал припрятанную колоду из внутреннего кармашка из под своей брони. Израил наглядно перемешал колоду и раздав вновь по шесть карт, с непривычной для себя ухмылкой, пригласил остальных присоединиться к игре, которая точно будет по правилам. Сирена чуть не взорвалась от увиденного, но смех гиены заставил её передумать и не давать ангелу по его лицу, которое было покрыто корками от старых шрамов. Джеккилл присел с левого края ближе к подруге. После небольшого объятия и нескольких слов утешения, вновь раздался дикий смех, который эхом раздавался по всему кораблю. Последним в зоне отдыха остался вольный генерал, но он был не в восторге от данной игры и предпочёл остаться в стороне в качестве наблюдателя. Как только все игроки взяли в руки карты, Сирена искривилась в лице, но взяв в себя в руки, воительница с хищным взглядом посмотрела на товарищей, после чего кинула на стол первую карту. Джеккилл кинул двойку пики, после чего перевёл карты в сторону ангела. Израил с небольшой ухмылкой взял карты cебе на руки, после чего в его сторону прилетела ещё одна двойка, подаренная воительницей.
(Сирена) — Не нравится мне эта колода. Может вернёмся к моей? С ней как-то более привычно.
(Израил) — Давай сойдёмся на том, что игра должна пройти честно, без твоих фокусов. За этим столом играют в мою колоду. По всем правилам, Сара.
(Израил) — Тогда я с радостью посмотрю, как скупая слеза покатится по твоей щеке, когда я сделаю тебя по всем правилам.
(Джеккилл) — Про меня надеюсь не забыли? Я играю за двоих! Вы поняли шутку.
(Израил) — Генерал, точно не хотите к нам присоединиться?
(Кирас) — Не горю желанием. Азартные игры на ровне с любой зависимостью ведут лишь к деградации и гибели. Я лучше постреляю по мишеням, когда появится возможность.
(Сирена) — Я сделаю вид, что не слышала этого. Азарт и зависимость со мной по жизни! Начинаем играть по взрослому детишки, мамочка в деле!
(Джеккилл) — Чувствую меня ждёт успех, хотя, это скорее голод. Чёртовы стейки. Их вкус ни как не уйдёт из моей пасти.
(Сирена) — Меня уже тошнит, не напоминай об этом. И так проблевалась до самого нутра.
Израил лишь покачал головой, после чего Сирена вновь кинула несколько карт с особенной злостью, показывая свою уверенность в победе над старыми товарищами и друзьями.
Однако Электрисити не стала изменять себе и решила провести время в одиночестве и тишине, которые много лет являются неотъемлемой частью её самой. Как только Сирена вытащила свою любимую колоду на свободу, Анна-Мария быстро спустилась на нижний уровень судна, где ей никто не будет мешать записывать сообщение для своей благоверной. Убедившись, что охотника нет в его мастерской, Электрисити достала свой коммуникатор и начала говорить всё то, что не свойственно её холодной и весьма отстранённой от остальных натуре. "Надеюсь всё хорошо. Ещё раз прости меня за то, что мне пришлось уйти с нашего вечера. Я знаю, что это было не красиво, но…я не могла, эти взгляды….прости. В следующий раз мы повторим этот вечер без всякого эксцесса. Я люб…" Но Электрисити не стала заканчивать свою самую нелюбимую фразу из-за показавшегося охотника в дверях мастерской. Cамуль без слов сел на небольшой железный стул и начал снимать всё своё снаряжение для поинки и необходимой чистки, после убийств столь неприятных существ. Большая часть капканов и мелких клинков были в ужасном состоянии из-за кислотного эффекта крови ксеноморфов. Лишь его основное оружие было в полной целостности из-за сверх прочного металла, который находится в недрах родного мира охотников. Электрисити хотела уйти, но ей стало интересно, что гложет охотника. С момента окончания миссии Самуэль держал расстояние от других, даже вечер игр не смог заинтересовать его, чтобы выйти из данного состояния. После пары предложений охотник рассказал всё, что видел внутри судна, в частности про псионника, подключённого к маяку в качестве живого аккумулятора для питания.
(Самуэль) — Тебе что-то известно об данной технологии Мари?
(Электрисити) — Многое, но не на практике. Я не прибегала к столь изуверским пыткам над живыми существами. Однако, должна заметить, что данный способ подпитки весьма стабилен. Человеческий мозг уникален в своей природе, при его работе выделяется огромное количество энергии. Если верить твоим словам, то даже страшно подумать о том количестве энергии, которое выделялось для питания маяка в мозгу того псионника.
(Самуэль) — Живой аккумулятор. Участь намного хуже смерти.
(Электрисити) — Жаль, что объект мёртв. Было бы занимательно изучить то, как его использовали и какие меры были приняты, чтобы он подходил на столь гнусную роль.
(Самуэль) — Значит это завораживает тебя? Мари?
(Электрисити) — Рамон всегда был против данных экспериментов. Он всегда говорил мне, что смерть должна быть быстрой и при возможности безболезненной.
(Самуэль) — С тех пор прошло много времени и изменилось тоже очень многое. Даже он.
(Электрисити) — Но не его убеждения.