Сердце замерло в груди, но затем человек сделал шаг вперед, и лунный свет выхватил из тени знакомые светлые волосы.
Роберт.
Что он здесь делал? Неужели перепутал наши с Кейлин окна?
Он, должно быть, заметил меня в окне, потому что внезапно начал размахивать руками. Лучше вернуться в постель. И если повезет, Роберт простынет на холоде или его сожрет голодный пука.
В окно прилетел очередной камешек. Роберт наклонился и набрал целую горсть гравия с дорожки, давая тем самым понять, что не перестанет меня донимать, пока я с ним не поговорю.
Я отодвинула задвижку и распахнула окно. Влажный, холодный воздух, воняющий рыбой, тут же закружил в танце тюлевые занавески. Роберт подбежал к шпалерной решетке для плюща, закрепленной на внешней стене дома, и в считаные секунды добрался до моего окна. Его щеки порозовели, а дыхание сбилось.
– Сейчас середина ночи. Что ты здесь делаешь, Роберт?
– Мне надо поговорить с тобой. – Он кивнул в сторону темной комнаты. – Могу я зайти?
– Мужчине не пристало находиться в спальне у незамужней леди.
– Хватит прикидываться скромницей, Эйвин. На улице холодно, черт тебя подери.
Пусть проклинает меня сколько душе угодно, но я не пущу его к себе в комнату.
Выругавшись себе под нос, Роберт вцепился в подоконник, что даже костяшки его пальцев побелели от натуги.
– Ты ведь сказала Кейлин, что видела меня сегодня в городе?
– Конечно сказала.
Разве он не видит, что она безумно влюблена в него? Разве не понимает, что он для нее – единственный и неповторимый? Она днями напролет говорит лишь о Роберте и, вероятно, засыпает с мыслями о нем же.
– Она расстроилась? Не хочу, чтобы она устроила скандал на пустом месте. Я случайно встретил старую знакомую, и мы потеряли счет времени за разговорами. И все.
– Неужто? – Я скрестила руки на груди и прищурилась. Он принимал меня за дурочку? – Вот я глупая, сразу подумала что-то не то! Твоя рука на попе у «старой знакомой» наверняка мне померещилась.
Поморщившись, Роберт со стоном подтянулся и оперся грудью на подоконник. Он схватил меня за руку влажными холодными пальцами.
– Я очень ценю твою сестру…
Нет, он серьезно принимает меня за безмозглую идиотку? Кейлин заслуживает лучшего, чем бессовестный мерзавец, который настолько ее «ценит», что волочится за каждой юбкой.
Я выдернула руку и зажала в кулаках ткань своей ночной сорочки.
– Тебе пора, – сказала я.
– Эйвин, пожалуйста. Я люблю…
– Если сейчас же не уйдешь, я закричу. – Он не успеет и до трех досчитать, прежде чем я столкну его вниз и наслажусь сладостным хрустом его ломающихся костей. Оно того будет стоить, и плевать на последствия моих опрометчивых решений.
Когда Роберт снова попытался схватить меня за руку, я отпрянула от него.
– Раз, – сказала я.
– Ты такая…
– Два…
– Да ухожу я, ухожу, черт возьми! – Он убрал руки с подоконника и схватился за шпалеру. – Тебя никто никогда не полюбит. За твоей фальшивой улыбкой и идеальными манерами скрывается глубоко несчастная, обиженная на весь мир женщина. Думаешь, ты видишь меня насквозь? Не ты одна, кто…
Я захлопнула окно у него перед носом и медленно разжала кулаки. Какая наглость с его стороны! Он разбудил меня посреди ночи, чтобы я помогла ему объясниться перед Кейлин, а в итоге…