На стук мечей прибежала Вероника. Усевшись прямо на траву, она принялась с восторгом таращиться и хлопать в ладоши.
Драться с папой оказалось непросто. Астрид всегда почему-то думала, что драться он не умеет. Но ей следовало догадаться, что он не просто так таскает в кошеле меч. Почти во всех случаях Астрид проигрывала и лишь пару раз немножко не победила.
Когда она в очередной раз шмякнулась, пропахав носом землю, Вероника счастливо завизжала. Запыхавшаяся Астрид подняла голову и простонала:
— Чему ты радуешься, у нас в семье раскол… Отец избивает дочь…
— Дя! — закивала Вероника.
— А мама еще спрашивает, чо я тебя кошмарю… — пробормотала Астрид, переворачиваясь на спину и раскидывая руки в сторону. — Все, устала…
— Завтра повторим? — спросил папа.
— Нет… да. Я тебя отмудохаю.
— Ну-ну, — снисходительно улыбнулся папа, подхватывая на руки Веронику.
Астрид посмотрела ему вслед с выпяченной губой. Конечно, в манору проиграл, теперь на ребенке злость вымещает. Вон какой довольный, разве что не прискакивает.
Но драться на мечах оказалось весело. Немного грязно и больно, но весело. Если ее будут учить так, то и ничего, Астрид не против. Всяко лучше этой тупой арифметики.
— Отдохни, поешь, а потом мама вернется и будет заниматься с тобой арифметикой, — нанес добивающий удар папа. Обнявшая его за шею Вероника показала сестре язык и захихикала.
А назавтра был день Серебряного Волка, а это второй день фестиваля Бриара. До конца каникул еще целых три дня, в школу идти не надо, и если бы мама Астрид не была такой злюкой, сегодня они бы вместе поехали к бабушке с дедушкой, потусили бы в Порвоо и Хельсинки, а послезавтра вечером вернулись бы домой, и все было бы вообще кудесно.
Но мама не передумала. Не сжалилась. Не смилостивилась.
Она бессовестно бросила Астрид.
— А ти куда? — спросила Вероника, когда мама поцеловала ее на прощание.
— В гости, — ласково ответила та. — Вернусь послезавтра.
— А куда?
— К твоим бабушке с дедушкой. В мой родной мир.
— В Пайгоён?
— Нет, в другой родной. Твоя мама не в Паргороне родилась… в первый раз.
— А мне мозя? — застенчиво попросилась Вероника.
— В следующий раз обязательно, родная, — пообещала Лахджа.
Веронику она сейчас брать на Землю опасалась. Ей три годика — уже достаточно взрослая, чтобы ляпнуть что-нибудь не то, но еще недостаточно, чтобы научить ее держать язык за зубами.
К тому же если Вероника сделает на глазах землян свою штуку, то это тоже придется как-то объяснять. Лахджа была почти уверена, что сотрудники той секретной межправительственной организации оставили в родительском доме жучки. Они уверяли, что отключили все, но стала бы на их месте так поступать Лахджа?
Конечно, она бы оставила хоть что-то.
— Ладно, бесята мои, до послезавтра, — открыла дверь мама. — Доча, ты теперь главная после папы.
— Лядна, мам! — откликнулась Вероника.
— Эй, разве речь не обо мне?! — возмутилась Астрид настолько, что даже перестала кукситься.
— О тебе, — кивнула мама. — Астрид, на тебя вся надежда.