Вероника не знала, что такое золото. То есть знала, о нем часто говорит папа, и Астрид тоже пару раз показывала ей желтые кружочки, но Вероника пока не понимала, в чем смысл.
Его что, можно есть? Почему тогда люди и демоны его не едят? Его что, едят только гоблины?
— Немнозька есть, — сказала она. — Я пьинесу.
Гоблинята благодарно закивали, отползая в малинник.
…Тем временем Лахджа заканчивала зашивать растерзанного дракончика. Она очень старалась, но тот пострадал слишком сильно и с такой кучей швов стал выглядеть жутковато.
А как только демоница сделала последний стежок…
— Привет, красотка! — раздалось из клыкастой пасти.
Глаза засветились алым. Как и плюшевый мишка, починенный объекталь снова ожил.
И первое, что он сделал — вцепился Лахдже в руку.
Брызнула кровь. Лахджа, в принципе ожидавшая чего-то подобного, просто подняла руку с повисшей на ней игрушкой и просто отбросила ее, как хвост ящерицы. Прямо в клетку.
Рука почти сразу рассыпалась пеплом, а дракончик вскочил и принялся грызть прутья.
— Какая прелесть, — умилилась Лахджа. — Ты прямо как твой хозяин. Наверное, он всю душу в тебя вложил. Тем приятнее такие подарки.
Хотя, конечно, оживлять его не следовало. Надо будет серьезно поговорить об этом с Вероникой… хотя она, думается, и сама усвоила урок.
Не следовало, конечно, давать ей эту игрушку, но Лахджа этого и не делала. Она вообще полагала, что дракончик остался в Паргороне и, возможно, давно уничтожен другими детьми Хальтрекарока.
Сразу видно проклятую вещь. Всегда разыщет хозяина.
— Клюзерштатен, ты там? — спросила Лахджа на всякий случай.
— М-м-м, а сама как думаешь, красотка? — оскалился дракончик.
— Думаю, нет. Ты просто… его тень. Маленькое плюшевое подобие.
— Я не плюшевый, я бархатный, — вытянул лапку дракончик. — Потрогай, какой мягкий. Я набит лучшим двурожьим ворсом.
— О, я бы с удовольствием… но ты же вцепишься.
Рядом встал Майно. Он с осуждением посмотрел на жену, которая зачем-то вернула к жизни эту злобную тварь, и предложил:
— Может, сожжем все-таки? Надо было сжечь еще до твоего прихода…
— Нет, зачем?! — возмутилась Лахджа. — Это же ручная работа! Смотри, какая хорошая!
— Ты серьезно?.. Он тебе важнее дочери?..
— Почему такой вывод? Вещь не виновата, что стала жертвой стихийной магии.
— О да, красотка, я жертва! — расхохотался дракончик, пиля прутья отросшими когтями. — Пригрей меня на груди!
— Сожжем, — повторил Майно.
— Мне демолорд подарил свой хэнд-мейд! — настаивала Лахджа. — Своими руками сделал! Где я еще такое добуду?!
— Он нам глотки перегрызет, если выберется из клетки.
— М-да… Слушай, объекталя можно как-то утихомирить? Или лишить объектальности?