- Марину никто силком в ЗАГС не тащил. А она наверняка знала особенности обращения Амирана с противоположным полом. Бог с ними, Ален!
Джонни мягко разворачивает меня к себе, опускает свои теплые ладони на мои глаза.
- Хотел сделать для тебя сюрприз, - направляет он меня, лишив зрения, - но… у кого-то очень острые глазки! И язычок!
Меня подводят, вероятно, к столу, и опускают ладони. Клубника, сливки и запотевшая бутылка шампанского, в серебряном ведерке со льдом – классика жанра во всей красе!
- Не знала, что ты такой романтичный! – морщу я носик. Но на самом деле мне приятно! Чертовски приятно!
- Да брось! – Джонни усаживает меня на мягкий диванчик, сам же пристраивается рядом. – Все ты знаешь!
Он тянется откупорить горлышко. Залп из шампанского заставляет меня вздрогнуть, и, наконец понять, что все происходящее – не плод моего воображения, а самая настоящая реальность! Мой любимый мужчина, мой единственный мужчина за все эти годы сейчас рядом и ухаживает за мной, как никто другой!
Джонни разливает игристое по бокалам.
- За нас, Ален!
- Ты же знаешь, какая я дурная после алкоголя! – кокетничаю я.
- Да-да, я специально тебя подпаиваю. У меня на тебя планы, знаешь ли!
- Обязательно для этого надо было арендовать яхту и все это? – удивляюсь я.
- Конечно! – Джонни пожирает меня взглядом! Ух, какой у он у него! Я ощущаю себя голой под этим испепеляющим все живое рентгеном! – Я даже приказал отчалить от берега, специально!
- З-зачем? – от волнения у меня зуб на зуб не попадает.
- Чтобы поутру от меня не сбежала никуда! – Джонни нависает надо мною. В его глазах уже давно все предрешено!
- Тогда мне действительно нужно шампанское… - бормочу я, протягивая руку за бокалом.
Джонни с благоговением наблюдает за тем, как я пью золотистую искрящуюся жидкость, а затем тянется обмакнуть крупную красную клубнику в сливки и кормит меня прямо с руки. Вкусно! Терпко! Сладко! Шампанское моментально бьет по мозгам. Мне достаточно одного глотка, чтобы опьянеть, а тут еще присутствие Джонни совершенно лишает последних остатков разума.
Все что можно было, уже сказано. Слова больше не нужны. Джонни приступает к действиям.
Я сама не понимаю, в какой из моментов он усаживает меня к себе на колени и начинает неистово терзать мои и без того натруженные опухшие губы. Я не сдерживаюсь! Больше не сдерживаюсь! Ибо невозможно это. Не хочу больше страдать и подвергать себя пыткам бессмысленного воздержания от тела любимого человека! Я хочу его! Как никогда раньше! Как никогда полнее и объемнее!
Джонни чувствует, насколько сейчас мое тело отзывчиво и податливо, и это срывает ему крышу напрочь. Нас обоих накрывает волной желания, волной страсти.
- Черт… - рвано кусает Джонни меня за мочку уха, - Черт… - быстро в каюту!
И не дает мне сдвинуться с места, подхватывает на руки. В маленькой спальне я даже ничего толком рассмотреть не успеваю! Не до этого! Джонни опускает меня на кровать и нависает сверху на могучих руках. Его бедра вторгаются меж моих, и я явно чувствую невероятно твердый бугор под тканью его брюк. Он перевозбужден, но сдерживается. Не спешит, изо всех сил. И тогда я уже сама начинаю подталкивать его, не сбавлять напор.
Джонни чувствует все это, тянется разорвать на себе рубашку. Ибо терять драгоценное время на такое бессмысленное занятие, как расстегивание пуговиц - это глупость несусветная! Треск, а это уже лопнули мои чулки. Джонни не пощадил и их. Его рука по-хозяйски, но бережно оглаживает мои, уже ничем не прикрытые бедра. Пальцы скользят вверх, чтобы через секунду проникнуть под резинку трусиков. Я вся содрогаюсь от наслаждения и мучительно-сладкой тянущей боли в самом низу.
Джонни не дает мне опомниться. Целует, кусает, зализывает уголок моих губ, пока подушечки его пальцев точно отыскиваю горошину и осторожно начинают танцевать вокруг нее, подбираясь с каждым разом все ближе и ближе, пока я не забьюсь в сладком экстазе прямо под моим любимым.
- Я люблю тебя, Алена, - жарко шепчет мне он, тем временем, - всегда любил только тебя! Черт, я лопну сейчас!
- Неужели у тебя никого не было все это время?! – не верится мне.
- Нет, Ален! Я как монах жил весь этот год! Только тебя хотел, тебя представлял!
Джонни освобождает себя из плена брюк и белья. Входит ошеломительно сладко, наполняет меня, переполняет собою до краев. Одного этого первого осторожного движения хватает мне, уже подготовленной его умелыми пальцами, чтобы взорваться и разлететься под ним на мириады атомов!
А когда я прихожу в себя, то понимаю, что Джонни уже неистово двигается во мне, забыв о предосторожностях, или поняв, что я была полностью готова к его размерам. Я начинаю двигаться к нему навстречу, и глаза Джонни заволакиваются сладкой пеленой удовольствия. И все это так правильно. Так и должно быть! Мои руки на его спине, пальцы сжимают разгоряченную мускусную спину, царапают в особо острые моменты, а он сам во мне, ближе некуда. Поставь между нами камень, и он сотрется в песок! Удивительное единение тел и душ…
Джонни взрывается во мне, орошая настоящим ливнем своего желания.