— Здесь, — ответила она наконец, но голос ее хрипел, словно горло резало болью.
— В этом сарае?
Видимо, не стоило говорить этого так презрительно. Нереа дернулась, снова покраснев, но на этот раз от стыда, затем опустила голову, когда не смогла отодвинуться, прижатая ко мне.
— Забудь об этом месте. Отные всё, что принадлежало мне, стало твоим. У нас прекрасный светлый дом, там хватит места и нам, и нашим щенкам, — даже заурчал, когда представил топот моего потомства.
Но сразу подметил, как замерла масойя. Глаза ее стали стеклянными, а лапки похолодели.
— Щенкам? — просипела, словно не могла поверить в сказанное.
Усмехнулся, глядя на обескураженную моську.
— Ты еще слишком молода, малышка, с этим мы повременим, — прошептал, наклонившись к уху, а затем услышал приближающиеся шаркающие шаги.
По страху, который затопил все сознание Нереи, догадался, что источник гораздо глубже, чем просто девичий испуг семейной жизни. Планы поменялись за секунду.
— А пока мы разыграем спектакль, масойя, — произнес и невесомо поцеловал ее в лоб. — Сделаем вид, что я не просыпался.
Скользнул в кровать, которая натужно скрипнула под моим весом, укрылся ниже пояса покрывалом, не желая, чтобы старуха рассматривала меня.
Нереа осталась стоять на месте, не шелохнулась, даже когда старческая женская рука отодвинула полог, а затем в комнату ступила повитуха.
— Сделала, что я сказала, негодная девчонка? — заворчал вдруг женский голос.
Я стиснул челюсти, чтобы не поддаться порыву вскочить и в прыжке вцепиться клыками в горло старухи, посмевшей так обращаться к моей масойе.
— Почему ужин еще не сготовлен? — снова забрюзжала она.
— Вы не говорили, Марта, — возразила Нереа, и мой волколак недовольно клацнул зубами.
Ему нравилась покорность девчонки только в отношении себя. Все остальные должны прислуживать ей, кланяться, подставляя свои шеи, которые так легко сломать, пустить кровь.
В ответ на слова девушки, повитуха что-то пробурчала о приживалках, кривых лапах и золоте, которое не выделяется на содержание девчонки. Я лежал всё это время с прикрытыми глазами, уговаривая себя потерпеть.
Раздались грузные шаги, а затем пораженный испуганный вздох.
— Что это такое? Ты что, выпустила его?
Голос повитухи был пропитан ужасом, она стала призывать святых волков спасти и сохранить ее душу, но мне ли не знать, как тщетны ее мольбы.
Глава 3
После возгласа Марты наступила полная тишина. Она тяжело дышала, с ужасом разглядывая неподвижно лежащего на постели Айвена.
— Как ты смогла разорвать серебряные кандалы?
Женский голос был полон страха и недоумения, она припала на колени и протягивала ладонь в сторону одного из звеньев некогда целой цепи. Рука Марты дрожала, но спустя время она преодолела себя и старческими пальцами коснулась серебра. С тихим шипением ожидаемо отшатнулась и поднесла пораненную кожу к губам, подула на рану.
— Я их не трогала, Марта, — прохрипела, чувствуя, как подрагивает голос и трясутся вместе с этим от страха ноги.
Я то и дело поглядывала на хлипкую кровать, поддон которой основательно прогнулся под внушительным тяжелым телом волколака. Поди вот-вот и развалится под чужим весом, разлетится в щепки и труху.
— Тогда как ты объяснишь это?! — прошипела она, поворачивая в мою сторону разъяренное агонизирующее лицо.
Но вместо ожидаемых оскорблений повитуха несколько раз потерла ладонями лицо, словно желала развидеть увиденное.