- Что ложь – это универсальный грех! – Воскликнул священник. – Перед Богом все равны!
- Простите, святой отец! – Затрепетал парнишка. – Но, это же ведьма, сосуд греха и все такое.
Я хмыкнула.
- Пока я вижу грех в тебе, гордыни, например. С чего ты вдруг ставишь себя выше ведьмы? Имея к тому же неверные предпосылки и цели? Где в твоих целях путь к Богу?
- Так жениться я же хочу!
- И без приворота никак? Лжешь ведь, сын мой.
- Просите, святой отец. Бес попутал. Но жениться я все равно хочу.
- Подумай над целями своими и своими путями достижения их. А как подумаешь, приходи на проповедь и покаяние. А начет женитьбы, как узрит отец твоей избранницы, что помыслы твои потянулись к Богу, так, думаю, не станет более возражать против вашего союза. А там и я буду счастлив засвидетельствовать его перед Богом и людьми. Аминь.
Парнишка молча поклонился и ушел, а ресторан взорвался аплодисментами.
- Комплимент от шеф-повара. – Склонился в поклоне официант, ставя перед нами вазочку с чем-то безумно хрупким, сладким и даже на вид прекрасным.
Я застонала.
- Попробуй. Это очень вкусно. – Священник первым вонзил свою десертную вилку в эту прелесть, и я не могла отстать.
А потом мы гуляли по набережной. Посетили ночной рынок, где я разжилась тонким браслетом. Смотрели представление заезжих музыкантов, и ели яблоки в меду с орехами. Активно болели за ныряльщиков за жемчугом и потом купили у них две жемчужины, которые здесь же отдали ювелиру, чтобы он сделал мне сережки, ибо негоже женщине ходить без украшений.
И как-то так само получилось, что мы целовались на крыльце моего дома.
ГЛАВА 3. ВТОРОЙ РАБОЧИЙ ДЕНЬ
Я проснулась оттого, что солнечный луч настойчиво светил мне в глаз. Была я одета в черную кружевную комбинацию (единственное, что я одобрила из ведьминского гардероба), хотя я в упор не помнила, как я ее надевала. Хотя память прекрасно сохранила, как мы эту одежду снимали. Поперек моей груди лежала тяжелая мужская рука, и сам ее обладатель счастливо сопел рядом. Без рясы священник оказался бледноватым, с небольшим и уютным пузиком. Одним словом, совсем не девичья мечта.
Не успела я аккуратно выползти из постели, как в дверь задолбились. Пришлось скатиться по лестнице в ускоренном темпе.
- Госпожа ведьма, я вот вам тут червей принес, а еще мамка велела вам передать продуктов. – Мальчишка впихнул мне сверток и торопливо убежал так, что только пятки засверкали.
Мимоходом я глянула на себя в зеркало и чуть не убежала сама: всклоченные волосы, заспанные глаза и опухшая физиономия как-то не слишком вязалась с понятием «приятная женщина», а скорее походила на «ведьма после шабаша».
Сразу же закинула червяков жабе, которая маялась похмельем и была не в духе.
- Может, водички? – Участливо спросила я у нее.
Жаба задумалась. Пока она думала я ушла на кухню, чтобы разобрать сверток, где нашлись свежие (еще теплые) булочки, сметана, молоко, пяток яиц и кружок колбасы.
Тут же и Барсик прибежал, пару раз шоркнулся о ноги. Пришлось поделиться молоком, заодно и жабе налила, которая припала к блюдцу, так что только чавканье слышно было.
Аквариум теперь приобрел вид странный: сбоку высилась огромная гора медных монет, в другом углу была горка серебра, на которой гордо восседала сама хозяйка, спрятав в центре серебряной горы свои золотые запасы. Теперь их не было видно, и я даже понятия не имела, сколько она уже успела там скопить.
Я как раз дожаривала яичницу, когда спустился насупленный священник.
- Доброе утро, святой отец. – Весело поприветствовала его я и чмокнула в щеку. – Садитесь завтракать. Какие планы на день?
- В церковь пойду. – Мрачно заметил священник, послушно беря кружку с кофе. Я плюхнула ему кусок яичницы на тарелку.
- Грехи замаливать? – Хихикнула я и, увидев его перекосившееся лицо, замолчала.
Завтрак прошел в напряженном молчании. Воздух был настолько напряжен, что казалось, его можно резать ножом.
Наконец, священник произнес: