- Но дома ее не было. – Воскликнула мать. – А вы должны были следить за сестрой! А не подбивать ее на сомнительные подвиги.
- Понятия не имею, что там у вас было вечером. – Заметила я. – Но я вашу сестру забрала с кладбища. Так что какую-то часть времени, она точно провела там.
- Ведьма не врет. – Уважительно протянул другой брат. Этот выглядел ровесником Эдиты, правда, был немного выше.
- Ведьмы никогда не врут. – Шепотом ответил ему отец семейства. – Спасибо вам, госпожа ведьма. Позвольте за вашу помощь отблагодарить?
Я пожала плечами и мне с поклоном передали курицу. Хорошо, что уже без головы и ощипанную.
- Эм, благодарю. А может еще картошка, морковка есть?
Матушка Эдиты всплеснула руками и убежала. Вскоре она вынесла мне целый продуктовый набор в холщовой сумке, с какими у нас в последнее время стало модно ходить за покупками. Правда у нас еще на них печатают смешные картинки, а здесь она была ровной. Из сумки торчали перья лука, но я не стала ее инспектировать.
Пришлось величественно попрощаться и отправиться домой.
Эдита насуплено смотрела мне вслед, а ее родня вовсю кланялась.
Идти с сумкой, набитой продуктами, оказалось не так весело, поскольку к сумке еще прилагалось ведро с червями и лопата, которая так и норовила соскользнуть с плеча. Волочь ее за собой было как-то несолидно, приходилось держать лицо и спину, про себя матерясь. На меня по-прежнему все смотрели, никто и не думал расходиться, но уважительно молчали. Тем удивительнее для меня прозвучал крик:
- Госпожа ведьма! Госпожа ведьма!
Меня догнал запыхавшийся мальчика, который уперся руками в колени и прежде, чем продолжить кричать сделал пару вздохов:
- Тама эта, мамка рожает.
- Эм… хорошо. Пусть рожает.
- Плохо рожает. Того и гляди помрет.
- Вам нужна моя лопата? – Удивилась я, заметив, как мальчика смотрит на мое орудие труда.
Тот побледнел и шлепнулся на дорогу, принявшись целовать край моего подола:
- Госпожа ведьма, помогите, не побрезгуйте! Хоть чем готов поклясться. Помогите разродиться мамке. Хотите, ребенка себе заберите, хоть живым родится, хоть мертвым, только мамку верните. Нас семеро по лавкам у нее, как не стало полгода назад батьки, так одна она у нас кормилица и осталась.
Я вручила ему лопату и со вздохом отняла свою униформу.
- Пошли посмотрим, только я ж не повитуха.
- Была повитуха. – Малец нес лопату бережно, хотя и настороженно на нее косился. – Только сказала, что помочь не может ничем. На вас одну надежда.
Мне как-то от такой веры в себя стало дурновато. Если тут специалист не справился, то я-то чем смогу помочь?! Все мои знания о родах заключались в том, что надо дышать и орать погромче. А еще тужиться.
Рожала женщина в поле, как предписывали всякие староверы. Возле лежащей на земле женщины собралось еще штук пять ее товарок, и они бестолково толпились рядом, давая бесполезные советы.
- Так, где повитуха? – Рявкнула я, передавая мальчишке еще и ведро с червяками, и сумку с провизией.
- Так ушла она.
- В смысле ушла? – Злобно прошипела я. – Это ее работа. Быть с роженицей до конца, все равно какого. Ну-ка, кто не слишком занят, приведите эту лентяйку сюда.
Одна из женщин торопливо отделилась и побежала в сторону деревни.
- Так, а вы чего тут столпились? Ты, ты и ты, быстро костер разводите. Ты, иди за тряпками, за чистыми, дите кутать. А ты воду ставь. Спирт есть у вас? А ты чего лежишь, орешь, глаза выпучила? Рожай, давай.
Уж не знаю, помог ли мой командный голос и уверенность, которой я сама совсем не ощущала, но женщины рассосались, а роженица родила.
Поле огласил детский писк.