— Мы забрали тебя у Лис, когда ты была младенцем. Это Ликадия дала тебе имя. Камилла. Так звали вторую сущность Марины до того, как она была полностью подавлена.
Я перевожу ошалевший взгляд на маму.
— Это правда?
— Да, — кивает она. — Я посчитала это знаком. Перерождением. И не смогла никому тебя отдать. И я счастлива, Ками, что приняла тогда именно такое решение. Оно было правильным. Оно подарило мне самую лучшую дочку на свете.
Мама меня обнимает и громко всхлипывает.
— Не хочу тебя терять, детка.
Я обнимаю её в ответ и тоже не могу сдержать слёз. Быть вампиром — не просто иметь бОльшую силу, но и лучше чувствовать. Сейчас я чувствую. Абсолютно всё.
— Не потеряешь, мам. Я люблю тебя. Очень.
***
— Всё же я не понимаю, почему она назвала меня именно так? Это странный выбор, учитывая, что Камилла, как вы говорите, была второй сущностью мамы.
Мы неторопливо возвращаемся обратно к особняку, продолжая обсуждать мою биологическую мать.
Ликадия. У неё было красивое имя. И по словам родителей, она сама была красивой женщиной. Жаль, что предательницей. Это чуть не погубило всех, в том числе и Марко, хотя тогда он ещё не родился даже.
— Возможно, это являлось манипуляцией с её стороны, — отвечает отец. — Лика знала о сущности Марины, и предположила, что та не отвергнет ребёнка, если она назовёт его именно так. Вероятно она боялась, что мы вообще не станем забирать тебя или хуже того — убьём...
— Хорошо, что вы этого не сделали, — невесело усмехаюсь я, передёрнув плечами. — Хотя могли, наверное, учитывая, что сделала Ликадия.
— Не говори глупостей. Мы на такое были не способны, как и не способны сейчас. Мы же не монстры и понимали прекрасно, что ты всего лишь ребёнок, который не несёт никакой ответственности за грехи своей матери.
— Но ведь я могла вырасти другой... Такой же злой. Почему вы решили, что я буду не похожа на неё?
— Детка, — мягко улыбается мама, положив голову мне на плечо. — Гены мало что решают. Дети вырастают такими, какими их воспитывают. Мы с папой постарались дать тебе всю любовь, на которую были способны. Мы учили тебя добру, состраданию и истинной силе. Ты не могла вырасти злой. И ты вовсе не твоя мать, хотя она тебя родила. Ты это ты, малыш. Только тебе решать, какой быть и как поступать.
Я киваю, улыбнувшись ей в ответ.
Мне нравится эта фраза.
Только мне решать, какой быть и как поступать...
— А про моего отца... Ну, биологического, не обижайся, пап... Вы ничего не знаете?
Папа усмехается и качает головой.
— Ничего. В письме Лика указала, что он был человеком и не пережил обращение. Это всё, что нам известно. Мы предполагаем, что в его крови текла кровь Древних вампиров, учитывая факт пробуждения Ассара с твоей помощью. Ну, ты знаешь, что сделать это мог только потомок.
Поджав губы, я устремляю взгляд вдаль, в сторону особняка, где на крыльце уже нетерпеливо топчется Марко в ожидании нашего возвращения.
Мне немного грустно от того, что оба моих биологических родителя умерли. Я люблю Маркуса и Марину. Они мои мама и папа, но мне бы хотелось узнать и других. Хотелось бы спросить у отца, знал ли он обо мне? Может, это странное желание, но сейчас я чувствую именно так.
— А у вас осталось письмо? Можно мне взглянуть?
Родители переглядываются и по очереди тяжело вздыхают.
— Конечно. Оно хранится в резиденции. Мы не выбрасывали на тот случай, если ты захочешь сама его прочесть, когда узнаешь правду. И не ошиблись.
— Значит, как только расправимся с Ассаром, покажете мне письмо?
— Обязательно, детка, — кивает мама.