— Обязательно, отец!
Мой папа тяжело вздыхает и в очередной раз ласково целует меня в щеку.
— Пойду, успокою твоего волка, детка. Мама с тобой останется.
— Пап, — я останавливаю его, схватив за руку, когда он поднимается и уже собирается направиться к двери. — Не будь с ним слишком строг... Он дорог мне...
Мне удаётся поднять взгляд и посмотреть в глаза отцу. Тот выглядит хмурым — брови сведены на переносице, губы сжаты в тонкую линию, но тем не менее он не начинает спорить со мной, а лишь согласно кивает.
— Знаю, детка, что Марко тебе дорог, и ничего ему не сделаю. Только объясню кое-что.
— Спасибо...
Папа выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь, а мама ложится на кровать рядом со мной и обнимает.
— Поспи, котенок. Тебе силы нужны.
За дверью раздаются громкие голоса, и в какой-то миг я удивляюсь тому, насколько хорошо их слышу. Разобрать удаётся буквально каждое слово. Неужели это благодаря разбуженному вампиру? Теперь всегда так будет?
Меня успокаивает то, что папа не рычит на Марко. Он, как и обещал, спокойно объясняет ему, что мне тяжело дался ритуал и что моему телу необходимо восстановиться. А ещё он говорит, что мама хочет побыть со мной.
"Ей сейчас важнее быть рядом с дочерью, чем тебе с парой..."
Я направляю внимание на маму, лежащую рядом, и вдруг ощущаю вибрации похожие на чувство вины и сожаление, исходящие от нее. А ещё маме больно. Очень.
Когда я ждала правды от родителей, больше всего боялась боли от их отвержения, но чувствовать мамину боль, оказывается, тяжелее. Мне вовсе не хочется, чтобы она страдала и корила себя.
Я осторожно переворачиваюсь набок, пока мы с мамой не оказываемся лицом к лицу. В её зелёных глаза застыли слезы. Протягиваю руку и медленно провожу по влажной дорожки, протянувшейся от уголка глаза до виска.
— Мам, ты самая лучшая мама на свете. Другой мне на надо. Кроме тебя вообще никого.
— Правда? — всхлипывает она.
Я киваю.
— И все равно, что мы не родные по крови. Роднее тебя у меня никого нет. Я тебя люблю.
— И я люблю тебя, дочка.
Она упирается лбом мне в лоб. Мы долго лежим неподвижно, просто глядя друг другу в глаза, пока мои веки наконец не слипаются, и я не проваливаюсь в глубокий сон.
19 глава
Ками
Просыпаться не хочется. Вот совсем-совсем не хочется. Мне так тепло, уютно и спокойно, что пробуждение ощущается организмом как нечто вредоносное. Единственное, что заставляет меня все же открыть глаза — сильное першение в горле. Чувство такое, будто я хочу пить, но... не воду.
Резко подрываюсь на постели и сжимаю горло пальцами.
Что это ещё такое?!
Суетливо оглядываюсь — я по-прежнему в спальне, мамы или папы рядом нет, за окнами светло, а значит время близится к обеду.
Долго я спала.
Ощущение першения в горле усиливается с каждой секундой, вызывая внутри серьёзную панику. Я никак не могу понять, что происходит, и что это за странное чувство охватило моё тело.
Спрыгнув с постели, бегу в ванную комнату, включаю холодную воду и пью. Кажется, выпиваю по меньшей мере литр жидкости, но першение не стихает, только хуже становится.