Я могла только лежать и следить за дыханием. Что было нелегко. Часто и глубоко дыша, я расслабилась и сдалась его прикосновениям. Положив сильную руку мне на живот, Алекс удерживал меня на месте, вжимаясь бедрами в меня.
О черт, у него снова встал.
Он пытался меня убить?
— Малыш…
Почувствовав мое возражение, он переместился на кровати и заткнул меня страстным, грубым и убедительным поцелуем. У меня ушло все самообладание на то, чтобы отстраниться от него.
— Алекс, — тяжело выдохнула я, — мы не можем…
— Почему не можем? — моя нижняя губа оказалась в плену его зубов. Его способ отвлечь меня. И очень умный, потому что его блуждающие руки опускались все ниже и ниже, а пальцы уже легонько касались моих ног.
Дыхание сбилось, становясь все чаще и чаще.
— Потому что… — закрыв глаза, я пыталась придумать причину, — нас ищут, там копы…
— К черту копов! — рыкнул он и, раздвинув мои бедра, скользнул в меня двумя пальцами.
Мой стон заглушил его рот, настырные губы и язык. Как можно глубже проникнув в меня пальцами, он затрагивал каждый уголок, загибая их вверх. Двигая ими во мне быстро, резко, в безумном ритме. Я сходила с ума от наслаждения. Ухватившись за его плечи, подавалась навстречу, прижимаясь ноющим клитором к ладони, нуждаясь в этом дополнительном прикосновении.
И когда он зарылся лицом мне в шею, шепча тихо и хрипло, как он, блядь, любит меня и хочет довести до оргазма…
— Я хочу увидеть его, — потребовал он.
Под натиском эмоций я растворилась в нем. Клитор запульсировал, стеночки сжались, пальцы на ногах подогнулись. Бедра задрожали, сомкнувшись вокруг руки Алекса, удерживая ее. Он лишь углубил поцелуй, сильнее трахая меня пальцами, вызывая очередную волну дрожи. Дыхание перехватило, спина выгнулась на кровати, я вцепилась в него, проваливаясь в пучину удовольствия.
— Черт, о боже… да! — Я громко всхлипнула и быстро прикусила губу, чтобы унять слезы. Ослабив хватку на его плечах, я рухнула обратно на матрас.
— Чертовски красивая, — произнес Алекс, целуя шею, поглаживая меня, пока проходило покалывание в теле.
Его любовь и обожание всегда превращали меня в эмоциональную психичку. Добавить к этому крышесносный оргазм — и я превратилась в дрожащую бесформенную массу. В уголках глаз раздражающе защипало, слезы были готовы сорваться в любую секунду. Перевернувшись набок, я уткнулась в грудь Алекса и крепко зажмурилась, сдерживая их.
Но голос меня подвел.
— Я люблю тебя.
— И я тебя, детка, — прижав меня изо всех сил, он переплел наши ноги.
Я прислушивалась к его сердцебиению, громкому и уверенному. Такому успокаивающему и гипнотическому, что дневная тяжесть ушла, и мое тело начало расслабляться. Этот момент был идеальным. Безупречный момент спокойствия, никто из нас даже не пытался шевелиться, боясь, что любая мелочь разрушит это состояние. Конечно, у судьбы были другие планы.
Пронзительная трель и тихая вибрация телефона, заваленного одеждой, вернула нас к реальности. Глаза широко распахнулись, кровь застыла в жилах. Предупреждающий звонок, которого мы так боялись.
У нас было целых сорок минут вдали от жизни, которая обещала небо в клеточку из тюремной камеры, но теперь с этим дерьмом покончено.
— Блядь, — выругался Алекс, и мы оба подскочили с кровати, словно простыни загорелись.
Он тряс комбинезон, роясь в карманах в поисках телефона. Наконец достал его: новенькая трубка с сенсорным экраном, в который он тыкал пальцами прежде, чем заставил работать.
Прижав мобильный к уху, он отошел к окну и чуть приоткрыл занавески, украдкой оглядывая улицу.
— Да?
Стоя на коленях, я вытаскивала из спортивной сумки одежду и, не разбираясь, натягивала ее на себя. Ничего не подходило. Найти подходящие лифчик и трусики оказалось гиблым делом, я надела одну из футболок Алекса. Но это не имело значения вообще. У меня едва ли были секунды одеться и быть готовой.
— Сойер? — и Алекс выдохнул. — Господи, я же говорил тебе не звонить на этот номер.
Не Лен. Никаких сирен. Никаких копов. Нас не окружили. Мы в безопасности. Я уперлась руками в пол, сердце снова равномерно забилось. Облегченный смешок сорвался с губ, и я покачала головой.