— Я же говорила тебе, что это ужасная идея, — напомнила Сера. — Не просто так же это объявили иккибу.
Этажом выше глубокий, гортанный рёв донёсся сквозь стены, и этот звериный звук пробрал Урсулу до костей.
— Его обуревает жажда крови, — сказала Сера. — Он всё ещё чувствует твой запах и отчаянно хочет снова пить из твоих вен. Ты здесь не в безопасности. Прямо сейчас он не может думать ни о чём другом, кроме как опустошить тебя.
Урсула моргнула.
— Но на нём кандалы, верно?
— Да, — подтвердила Зи. — Но, учитывая его силу, они не продержатся вечно. Что нам действительно нужно, так это кто-то достаточно сильный, чтобы сразиться с ним, если он сбежит, но я не уверена, есть ли на свете такое существо.
— Что насчёт Кестера?
Зи покачала головой.
— Он исчез из города примерно в то же время, когда появились драконы. Он сказал мне, что, по его мнению, понял, почему драконы охотятся за тобой. Он сказал, что знает, как это исправить, но не сообщил мне никаких подробностей. А потом — пуф. И ушёл. Я ищу его по всему городу и вот-вот сойду с ума.
Итак, Кестер исключается. Остаётся — Урсулу передёрнуло — богиня огня.
— Может быть, нам нужно призвать Эмеразель, чтобы она вернула мне магию огня.
Зи нахмурила свой бледный лоб.
— Во-первых, ты не можешь призвать её без своей магии. Во-вторых, я не думаю, что ты захочешь объяснять, что у тебя тут делает кровожадный Лорд Теней при дворе Никсобаса.
Точно. Чёрт. Урсула попыталась встать, но её ноги подкосились, и она снова упала.
— Нам нужно найти Кестера. Он может помочь мне вернуть мою магию, и Зи сказала, что он знает, почему драконы охотятся за мной, верно? Что он знает, как их остановить?
— Не сейчас, — резко сказала Сера. — Сначала ты отдохни. Кандалы должны продержаться ещё некоторое время.
Урсула уже чувствовала, что её глаза закрываются, и она ощутила, как сухой морской ветер овевает её кожу, принося с собой запах смерти.
Глава 4
Урсуле всю ночь снились серые небеса и поля медно-коричневой земли, усыпанные жёлтыми полевыми цветами: сандаловое дерево, солёный воздух и глубинная, до боли острая тоска.
Когда она проснулась на диване, маслянистый солнечный свет лился в окна гостиной, прогоняя её сны. По мере того, как видения исчезали из её сознания, их потеря терзала её грудь. У неё внезапно возникло желание побежать наверх, в свою спальню, и нарисовать эти сны на стенах.
Но ей придётся оставить это на потом. Прямо сейчас солнечный свет резал ей глаза, а рот словно набили ватой. Урсула всё ещё была совершенно обнажена, если не считать пальто и одеяла, которое кто-то набросил на неё. На кофейном столике рядом с ней кто-то разложил свежую смену одежды — чёрные джинсы, полосатую футболку и даже комплект чёрного нижнего белья.
Она прищурилась от солнечного света, потирая глаза. В животе у неё заурчало. Когда она ела в последний раз? Только боги знают. Глубоко вдохнув, Урсула почувствовала насыщенный солёный аромат бекона, разносящийся по воздуху, и у неё потекли слюнки. Она поднялась на дрожащих ногах и стянула пальто, бросив его на диван. Она медленно надела нижнее бельё, прикрывая своё дрожащее тело.
Одевшись, она, спотыкаясь, побрела на кухню, чувствуя, как голод манит её на запах завтрака. Всё ещё чувствуя головокружение, она шла, прислонившись к стене коридора.
На кухне Сера стояла над шипящей сковородой. Пар от бекона поднимался в воздух, отражаясь в солнечном свете.
Зи прислонилась к стойке, обхватив руками кружку с дымящимся кофе.
— Голодна? Это последний бекон, оставшийся в Нью-Йорке.
— Нам просто нужно завести побольше свиней, — прощебетала Сера. Она посмотрела на Урсулу. — Как ты себя чувствуешь?
Урсула медленно покачала головой.
— Как будто я подхватила бубонную чуму.
Зи кивнула.