– Да-да, не надо из-за этого так надуваться, – сказала Марта.
Сразу тем же вечером Конрауд, как всегда, нетерпеливый, пришел домой к Линде. Она жила в новом особняке в Гравархольте, рядом с полем для гольфа. К дверям подошла она сама. Увидев Конрауда, она ни капли не удивилась. В последний раз они виделись давно, и все же она сразу узнала его и поняла, зачем он пришел. Казалось, она ждала именно его и никого другого. Палисадник перед ее домом был вымощен плитками и окружен клумбами, а в центре возвышалось голое дерево, в ненастной темноте выглядевшее довольно мрачно.
– Это из-за того, что я в больницу ходила? – с ходу спросила она, не дав ему даже поздороваться.
Конрауд кивнул.
– Я же слышала, что вы уволились.
– Так и есть, – ответил Конрауд, – но некоторых вещей так просто не бросают.
Линда посмотрела на него.
– Да, наверно, нет, – проговорила она. – Проходите.
Ее жилище было уютным, на столах красивые вещицы, на стенах картины. Вдали просматривался сквозь морось сияющий золотом город, а вблизи открывался вид на поле для гольфа. Конрауд задумался, не играет ли она в гольф, раз уж поле так близко, и спросил ее об этом.
– Я-то не играю, – ответила она, – а вот муж играет. Он в Шотландии, – поспешила добавить она, чтоб объяснить его отсутствие. – У них там бизнес какой-то.
Она сравнительно недавно повторно вышла замуж – за человека, заведующего небольшой фирмой по импорту в Коупавоге. Он был фармацевтом и до того жил один, с дочерью. Дочь уезжала в Данию изучать технологию, но сейчас вернулась в Исландию, и у нее был муж и двое детей. Долю Сигюрвина в фирме очень выгодно продали, и мать с дочерью унаследовали немного денег, которые Линда пустила в рост. Потом ее дочь использовала наследство для оплаты учебы и выплаты процентов за квартиру, и вдобавок к этому, они позволяли себе не беспокоиться о пропитании и немного баловать себя.
– Мне кажется, гольф – это спорт для семейных пар, – сказал Конрауд, не собираясь вмешиваться в их личные дела.
– В нашем случае – нет, – ответила Линда. – Я им никогда не увлекалась. А Тейтир его обожает.
Она предложила ему кофе или что-нибудь другое, и он выбрал имбирное пиво. Они сели в гостиной, и оба решили не делать из этого визита проблемы. Ей было лет шестьдесят, лицо – овальное, с красивыми чертами, фигура полноватая, волосы светлые, одета в удобную домашнюю одежду: широкие штаны и рубашку, без украшений.
– Она сюда сегодня приходила, эта ваша подруга, – сказала Линда, попивая имбирное пиво. В него она влила немного водки. Он отказался от нее, потому что был за рулем.
– А-а, Марта!
– Если уж ко мне пришли вы, значит, ее мои ответы не устроили.
– Я сам по себе пришел, – ответил Конрауд.
Он объяснил Линде, что работает на сестру одного человека, сейчас погибшего, но очень интересовавшегося исчезновением Сигюрвина. С ним однажды произошел случай возле цистерн на Эскьюхлид, который он сам считал как-то связанным с этим делом. Сам он жалел, что ничего не предпринял в этой связи, и его сестра, в память о нем, стремилась выяснить, что же происходило на Эскьюхлид в тот вечер, и как погиб ее брат.
– Она назвала нового свидетеля, эта Марта, подруга ваша, – сказала Линда. – А я и не знала. Но люди вообще так много говорили, и считают, что они так много видели, и слышали, и знают.
– Судя по всему, этот человек надежный, – сказал Конрауд.
– Да, я в этом и не сомневаюсь.
– К тому же меня попросили помочь полиции, когда арестовали Хьяльталина, и я считаю, что наша с ней договоренность все еще в силе, – улыбнулся Конрауд.
– Ну ладно, что вы хотите узнать?
– Зачем вы ходили встречаться с Хьяльталином? – спросил Конрауд.
– Я это сегодня объяснила вашей подруге. Я ходила спросить: не хочет ли он перед смертью облегчить душу. А он сказал: нет. На этом и все. Я у него не стала долго задерживаться.
– Вы хотели спросить, он ли убил Сигюрвина?
– А это разве не очевидно?
– А он это отрицал, как всегда?
– Да.