Нет, ничего не случилось. Я принялась себя успокаивать. Стас просто едет. Он в каком-то тоннеле, где нет связи. Он скоро появится из этой стеклянной двери.
Мне вспомнился мой кошмар. Он таял и уходил. Со снами такое бывает. Я плохо помнила, что там было. Какая-то ведьма и граф. Стоп, ведьма – это же я, а граф? Широкоплечий с пронзительным взглядом. Мурашки пробежали по спине. «Верь мне и ничего не бойся!» Я вспомнила – так говорил Стас. Ещё он сказал: «Ты должна меня выручить». А вот был ли граф похож на него, я не могла уже вспомнить. Скорее всего, что нет.
Пятнадцать минут я смотрела на дверь. Казалось, что все немногочисленные пассажиры глядят на меня и шепчут: «Никто не придёт, никто. Кого она ждёт?»
Мне стало неудобно. Так захотелось, чтобы хоть кто-то вошёл уже в эту дверь. Пусть даже не граф на белом коне. Плевать, пусть даже инквизитор. Пусть меня сожгут прямо в зале, только не шепчутся и не косятся.
Я повернулась к стойке. Пшеничная регистратор сложила свои бумаги в аккуратную стопку и посмотрела на меня с плохо скрываемым раздражением.
Ах, так! Что-то меня завело изнутри. Не будет тебе никакого причесанного мужа! А будет пузатый водопроводчик, к тому же лысый. Настолько лысый, что все деньги, которые ты хотела потратить на спа и косметику, ушли на пересадку его волос. И вот поэтому денег тебе хватает лишь на дешёвый китайский карандаш и на чулки в 30 дэн, которые ты берегла на выход, а когда они прохудились под коленкой, надела на работу. Благо, что дырку не видать из-за стойки.
Внезапно ожил телефон и оторвал меня от «пожеланий добра» регистратору.
Номер был незнакомый.
- Алло?
- Кисуля, привет, это я!
- Стас! – я вскочила с лавочки и поглядела на стеклянную дверь. – Ты где?
Чтобы соблюсти ритуал - выпить бокал "вдовушки" и выкурить сигару, он должен был появиться полчаса назад. На удачу, - без этого он никогда не садился в самолёт.
- У меня всё в порядке.
Я почему-то не сомневалась, что у него всё в порядке.
- Ты где? – снова спросила я. – И что у тебя с телефоном?
- Они утопили мой телефон. Представляешь, в шампанском. Вот дураки! - он засмеялся. Беззаботно, с бархатистыми раскатами. Заслушаешься.
- Весело тебе. Я рада. А у нас - самолёт. Регистрация заканчивается.
- Поэтому тебе и звоню, - он перестал смеяться. - Я не лечу.
- Стас?
- В смысле, я не лечу сегодня.
- Что-то случилось?
- Ничего. Просто встретил друзей. И они решили меня проводить. Всё так завертелось... Кисуля, лети одна. Я догоню тебя завтра.
В трубке раздался женский смех.
- У вас там бабы?
- Какие бабы, Кисуля? Это - Оленька, жена нашего Лёни. Оля, она не верит, говорит, у меня - бабы, - это он уже в сторону.
- Кисуля-я! Привет! Это - Оля! Ты разве забыла меня?
Забыла тебя? Этот тонкий беспомощный голосок. Глаза оленёнка и скромно поджатые губки. Бэмби, одним словом.
- Я помню.
- Ревнуешь?