Я покачал головой. Помню насмешливую улыбку Сабанина. Когда Щербаков характеризовал младшего Пашутина, как образцового юношу.
Нет, все наверняка наоборот. Типичный представитель золотой молодежи. Сейчас полдень. Он еще спит.
— Нет, продолжай трезвонить, — приказал я. — Сейчас он откроет.
Через пять минут непрерывных звонков дверь открылась. За нею стоял рослый взъерошенный парень. В майке и спортивных штанах.
Глаза красные и опухшие. Лицо одутловатое. Явно не первой свежести.
— Чего надо? — пробасил он. — Чего приперлись?
Я чуток толкнул его и вошел в квартиру. Повел носом. Сразу учуял тошнотворно-сладкий запах. Правда, почти выветренный. Анаша.
— Э, ты кто такой? — возмутился парень. — А ну, пшел!
Хотел схватить меня, но я ткнул в него пальцем.
— Курение марихуаны — это путь вниз, Эдуард. Твой отец знает об этом?
Парень растерянно застыл. Не удивился. Значит, папаше все известно.
— А ты думаешь, его похвалят однопартийцы, если узнают, что его сын покуривает? — спросил я. — Мы из следственной группы. Моя фамилия Климов, а это Белокрылова, майор милиции. Нам надо задать тебе пару вопросов.
Пашутин Эдуард растерянно хлопал глазами. Ну да, после бурной ночи шестеренки в мозгах еле движутся.
Мы прошли в гостиную. Квартира большая. Четырехкомнатная.
Но неопрятная, всюду пыль и грязь, вещи разбросаны. На кухне грязная посуда и остатки ужина. На полу валялись бутылки.
— Вы один? — спросила Белокрылова.
Пашутин кивнул. На девушку взглянул с интересом. Он уже понял, что ему ничего не грозит. И стал нахальнее.
— Один. Для тебя всегда один, красоточка. Что же ты раньше не приходила?
Но я не терял времени. Щелкнул пальцами. Перед его носом.
— Послушай, Эдик. Ну-ка, быстро. Вытяни руку. Теперь представь, что я вложил в нее гирю.
Ого. Я просто провел ладонью над кулаком парня. А его рука сразу упала вниз.
— Продолжаем опыт, — я снова щелкнул пальцами. — Теперь твоя рука теплеет. Очень быстро. Она становится горячая. Как будто попала в кипяток.
И с удивлением увидел, что рука Эдуарда покраснела. Какая высокая степень внушаемости. Это то, что я и хотел выяснить.
— Так, а теперь закрой глаза, — Пашутин послушался. Я коснулся его правого глаза. — Ты расслаблен. Очень сильно. И твое расслабление сконцентрировалось в веках. Они настолько расслабление, что ты не можешь их поднять. Ну-ка, а теперь попробуй открыть глаза.
Эдуард стоял с закрытыми глазами. Чуточку силился открыть. Но не мог. Даже близко.
Я поглядел на Белокрылову.
— Все ясно. Пошли отсюда. Я знаю, почему этот придурок выбрал Пашутина.
Схватил девушку за руку. Потащил прочь из квартиры.
— Подожди, — Аня пыталась вырваться. — Отпусти меня. Почему? Объясни немедленно.
Мы остановились в коридоре.