«Да. Ботанические штучки», добавила Хлоя.
Слоан толкнула племянницу локтем.
«Ой! Я не имею в виду, что ботаник — это плохо. Ботаники — это хорошо. Ботаники — это круто. Ботаники — это те, кто вырастает, чтобы управлять компаниями и зарабатывать миллиарды долларов», — сказала Хлоя. Она посмотрела на Уэйли. «Ботаники, безусловно, хороши».
Кончики ушей Уэйли порозовели.
«Моя мама всегда говорила, что ботаники — неудачники», — тихо сказала она. Она бросила взгляд на Наоми. «Она сказала, что девушки, которым нравятся платья и которые делают прически, были… э-э, плохими».
У меня возникло внезапное желание выследить Тину и вышвырнуть ее задницу в ручей за то, что она не была такой матерью, в которой нуждался ее ребенок.
«Твоя мама многое перепутала, малышка», — сказала Наоми, проводя рукой по волосам Уэйли. «Она не понимала, что люди могут быть чем-то большим, чем одна вещь, или нравиться больше, чем одна вещь. Ты можешь носить платья, краситься и строить ракеты. Ты можешь одеваться в костюмы и играть в бейсбол. Ты можешь стать миллионером и работать в пижаме».
«Твоей маме не нравятся платья и прически?» Хлоя усмехнулась. «Она что-то упускает. В прошлом году на мой день рождения я дважды меняла гардероб, и мне подарили лук и стрелы. Ты будь собой. Не позволяй тому, кто не любит моду, говорить тебе что-либо».
«Послушай Хлою, которая вот — вот потеряет хот-дог со своей тарелки — слезай, Уэйлон», — сказала Лиза.
Моя собака замерла на полпути.
«Мы все равно можем видеть тебя, даже если ты не двигаешься, тупица», — напомнил я ему.
Уэйли хихикнула.
Надув губы, Уэйлон забрался обратно под стол. Секундой позже я заметил, как Уэйли оторвала кусочек от своего хот-дога и небрежно засунула его под клетчатую салфетку.
Наоми тоже заметила это, но не стала распространяться ни об одном из них.
«Если ты захватишь с собой свой ноутбук, я могла бы взглянуть», — предложил Уэйли.
«Ну, если ты занимаешься небольшой технической поддержкой после ужина», — сказала Таллула, вытаскивая огромный iPad из своей рабочей сумки, — «я только что купила это для магазина, и у меня возникли проблемы с переносом всего со старого».
«Десять долларов за работу», — сказал я, хлопнув ладонью по столу.
Взгляды всех присутствующих обратились на меня. Губы Уэйли скривились.
Уэйли Витт не работает бесплатно. Вы хотите самого лучшего? Вы должны заплатить за это», — сказал я им.
Ее слабая улыбка теперь была ухмылкой, которая превратилась в широкую ухмылку, когда Таллула вытащила из сумочки 10-долларовую купюру и протянула ее. «Первый платежеспособный клиент», — с гордостью сказала Таллула.
«Тетя Слоун!» — прошипела Хлоя.
Слоан ухмыльнулась и потянулась за своей сумочкой. «Вот тебе 20 долларов за беспокойство. Здешняя мисс мода также капнула медом на пробел, когда готовила чай».
Уэйли положила купюры в карман и села, чтобы приступить к работе.
На этот раз Наоми встретилась со мной взглядом. Она не улыбнулась, не сказала “спасибо” или “раздень меня сегодня вечером”. Но там все еще что-то было. Что-то, что мне не терпелось раскрыть, таилось в этих карих глазах.
А потом все исчезло.
«Извините», — сказала она, отодвигаясь от стола. «Я сейчас вернусь».
Нэш смотрел, как она уходит, и ярко-желтая ткань скользила по загорелым бедрам.
Я не мог винить его. Но я также не мог позволить ему заполучить ее.
Когда Джеремайя привлек его внимание вопросом о футболе, я воспользовался этим как возможностью последовать за Наоми внутрь. Я нашел ее склонившейся над письменным столом на колесиках рядом с лестницей в гостиной.
«Что ты делаешь?».