«Что за хрень?» Уорнер зарычал, когда Люциан поднял его на ноги. «Я звоню своему адвокату! К утру твоя задница будет в тюрьме!».
«Удачи тебе с этим. Его брат — начальник полиции, а мой адвокат в десять раз дороже вашего. Следи за дверью», — предупредил Люциан. А потом он использовал лицо Уорнера, чтобы открыть кухонную дверь. Когда двое мужчин исчезли, в баре раздались одобрительные возгласы.
И тогда я уже не думала о том, кто будет убирать кровавое пятно на стекле, потому что передо мной стоял Нокс, выглядевший на тысячу оттенков разозленным.
35
Целая история и счастливый конец
Нокс
«Мне нужно в туалет», — объявила Наоми и бросилась в дамскую комнату.
«Черт возьми», — пробормотал я, сжимая руки в кулаки. Адреналин и ярость мчались по моим венам, доводя кровь до кипения.
Я подумывал о том, чтобы отправиться за ней, но Макс, Сильвер и Фи опередили меня.
«Вы не можете все покинуть этаж в одно и то же гребаное время», — крикнул я через дверь.
«Отвали, Нокси. Мы справимся», — крикнула в ответ Фи.
«И мы справимся с этим, Нокс», — сказал Рейт, перекидывая полотенце через плечо и заходя за стойку. «Вы все получите пиво или шоты, потому что я, черт возьми, не знаю, как налить что-нибудь еще».
Со стороны посетителей раздались хриплые одобрительные возгласы.
Кухонная дверь распахнулась, и вышел повар Милфорд с двумя корзиночками начос с грудинкой в одной руке и пакетом льда, завернутым в полотенце, в другой. Он бросил мне лед, а затем издал оглушительный свист.
Слоун вскочила и схватила корзины. «Йоу! Кто заказал начос с грудинкой?».
Руки поднялись по всей стойке.
«Если я узнаю, что кто-то из вас лжет, я лично разрушу вашу жизнь на целый год».
Слоун не была библиотекарем с мягкими манерами. У нее был легендарный темперамент, который, будучи вспыльчивым, превращался в бурю дерьма пятой категории.
Все руки, кроме двух, благоразумно опустились.
«Так-то лучше», — сказала она.
«Мы разберемся с этим, босс. Позаботься о своей даме», — настаивал Милфорд.
«Неужели Люциан…».
«Мистер Роллинс выносит мусор», — сказал он с ухмылкой, прежде чем нырнуть обратно на кухню.
Я хотел, но боялся, что ее отряд не подпустит меня к ней. Я мог бы надавать по заднице, не задумываясь, но я был достаточно умен, чтобы немного побаиваться женщин из Хонки-Тонка.
«Наоми», — сказал я, стуча кулаком в дверь ванной. «Если ты не уберешь свою задницу отсюда, я либо войду туда, либо собираюсь вбить побольше здравого смысла в этого сукиного сына».
Дверь открылась, и Наоми с размазанным макияжем уставилась на меня. «Ты не сделаешь ничего подобного».
Облегчение охватило меня, и я прижался к ней.
«Я собираюсь прикоснуться к тебе сейчас, потому что мне это нужно. И я заранее предупреждаю тебя, потому что, если я прикоснусь к тебе и ты вздрогнешь, я выйду на парковку и начну надирать ему задницу, пока он не будет слишком сломлен, чтобы когда-либо снова прикоснуться к другой женщине».
Ее глаза расширились, но она кивнула.
Я старался быть нежным, когда брал ее за руку.