«Черт возьми, детка», — сказал я, отпуская ее грудь. «Черт. Презерватив».
Она издала низкий стон. «Нокс, если ты пошевелишь хоть одним мускулом, я кончу. И если я кончу…».
«Ты собираешься выдоить мое молоко прямо из меня», — предположил я.
Ее глаза были крепко зажмурены, губы приоткрыты. Картина экстаза в лучах послеполуденного солнца.
Я не был каким-то подростком. Я не забыл о защите. Черт возьми, у меня не только был презерватив в бумажнике, как у любого ответственного мужчины, но и целая пригоршня в бардачке.
«Ты когда-нибудь…».
Она покачала головой прежде, чем я успел задать остальную часть вопроса. «Никогда».
«Я тоже». Я провел пальцами по ее грудям и вокруг них.
Затем она открыла глаза и прикусила губу. «Это слишком приятное ощущение».
«Я не хочу, чтобы ты делала что-то, чего тебе не хочется делать», — предупредил я.
Но я хотел этого. Я хотел освободиться внутри нее и почувствовать, как смешиваются наши релизы. Я хотел быть первым человеком, который отправится туда. Водрузить свой флаг в память о ней как о первом событии, которое запомнится надолго.
«Я… я принимаю противозачаточные», — неуверенно сказала она.
Я высовываю язык, чтобы подразнить другой ее сосок. «Я чист», — пробормотал я. «Я могу показать тебе».
Наоми была девушкой с данными. Если она хотела заглянуть в мою медицинскую карту, у меня не было проблем. Особенно, если это означало, что я должен двигаться в ней, чувствовать, как она оседлает меня, пока не кончит, и между нами ничего не останется.
«Хорошо», — повторила она.
Это было лучше, чем выиграть в гребаную лотерею, то чувство, которое осветило мою грудь. Осознание того, что она доверила мне заботиться о ней.
«Ты уверена?» Я нажал.
Ее глаза были открыты и не отрывались от моих, «Нокс, это слишком приятное ощущение. Я не хочу перестраховываться. Не в этот раз. Мне хочется быть безрассудной и… неважно. Просто пошевеливайся, пожалуйста!».
Я бы сделал это лучшим, что у нее когда-либо было.
Я скользнул руками сзади и под нее, обхватывая изгибы ее попки.
Проверяя нас обоих, я приподнял ее, отодвинув всего на дюйм.
Мы оба застонали, и ее лоб встретился с моим. Двигаться внутри нее, когда между нами ничего не было, было более чем приятно. Это казалось правильным.
Когда она задрожала рядом со мной, с меня было достаточно гребаных восторгов. Пришло время действовать.
«Тебе лучше держаться, детка», — предупредил я. Мое сердце уже колотилось так, словно я пробежал полдюжины лестничных пролетов.
Я подождал, пока она не ухватилась за спинку моего сиденья. «Это то, что должно произойти, Наоми. Я собираюсь начать двигаться, а ты кончишь так быстро и сильно, как только сможешь. Тогда я не буду торопиться, трахая тебя снова, и когда ты кончишь во второй раз, я буду рядом с тобой».
«Хороший план. Очень организованный. Измеримые цели», — сказала она, а затем поцелуем вышибла воздух прямо из моих легких. Я отодвинулся еще на дюйм или два и поймал ее стон своим ртом.
«Подожди», — напомнил я ей, а затем дернул ее обратно вниз, одновременно приподнимая бедра.
Мне потребовалось все, что у меня было, чтобы не отпустить ее и не входить в нее снова и снова. «Господи, Наоми», — выдохнул я, когда ее киска затрепетала вокруг моего члена.
«Я же говорила тебе, что я близко», — сказала она раздраженно и смущенно.
«Все, что ты делаешь, заставляет меня хотеть большего», — прорычал я. Прежде чем она успела отреагировать на мое идиотское признание, я уткнулся лицом в ее другую грудь и начал двигаться.