Тимур очевидно принимает мое объяснение, и гнев в его глазах постепенно сменяется жалостью. Хотя я очень сомневаюсь, что он может понять меня.
– Сказала бы это лучшей эскортнице этого места – она бы над тобой от души посмеялась, – говорит он. – Хорошо. Ты имеешь право распоряжаться этими деньгами как хочешь. А о встречах будем договариваться накануне. Это тебя устроит?
– Вполне.
Теперь оставался неразрешенным лишь вопрос об оплате. Конечно, регулярность наших встреч не могла бы позволить мне требовать с Тимура по пятьсот тысяч каждый раз. И даже в качестве месячной оплаты это было явно многовато… Но щедрый олигарх настоял на своем. А деньги, как и всегда, я получила вперед.
Из долга моего отца оставалось ровно двадцать три миллиона… Если посчитать, то где-то через четыре года мое сексуальное рабство могло бы закончиться. Исключая наше расставание раньше этого времени, конечно.
– А теперь, окрой свой ротик, – лукаво улыбнувшись, попросил Тимур, поднося к моему личику раковину с королевской мидией.
Такое я пробовала впервые. Но на вкус оказалось не так уж и плохо, чем я себе представляла.
Глава 8
Наши встречи с Тимуром продолжились и по прошествии договоренного месяца, и мало-помалу я начинала привыкать к нему и к такой жизни. Юля посоветовала относиться к нему как к очередному работодателю, чтобы стало хоть немного легче, но я бы солгала себе, сказав, что близость с этим мужчиной была пыткой.
Тимур оказался очень внимательным и даже ласковым. Мы никогда не делали то, что я считала извращением, и он не заставлял. Когда мое настроение напоминало ядерный взрыв или, напротив, иссушенный родник - он просто предлагал усесться на его колени, и разговаривал со мной о всякой ерунде, нежно поглаживая волосы на макушке. Словно я была для него не девочкой по вызову, а фарфоровой куклой, сделанной на заказ.
Отец за все это время так и не вернулся домой, а полиция только разводила руками. Но каким бы мерзавцем этот человек не был – он все еще был моим папой, который растил меня после смерти мамы как мог. И, пусть у него плохо это получалось, но все же меня он никогда не обижал. По данной причине моя привязанность к нему все никак не желала исчезнуть, и я продолжала ждать его возвращения.
– Вета, можно мне тоже воспользоваться твоим сертификатом? – спросила меня девочка с потока, перехватив уже на выходе из консерватории. Как ни старалась, я не могла вспомнить ее имя.
– Сертификатом? – не сразу поняла, о чем та спрашивает.
– Тот, на сотню процедур в «Эйфории». Уже два месяца не делала маникюр, совсем нет денег…
– А… Этот сертификат… Конечно, бери.
Кажется, этим подарком воспользовалась половина консерватории. Юля подбила меня на сахарную эпиляцию всего тела в связи с новым заработком, но… После данной «процедуры» я зареклась переступать порог этого салона красоты хоть когда-нибудь. И насколько же нужно себя ненавидеть, чтобы наказывать свое тело подобными манипуляциями? Поэтому какое-то время подаренный Тимуром сертификат вообще валялся без дела, пока в голову не пришла гениальная идея – делиться им со знакомыми.
– Эй, мы даже имени твоего не знаем! – возмутилась вынырнувшая из толпы Юля, выхватывая протянутый сертификат в сторону однопоточницы. – Хватает наглости придумывать эти жалостливые истории! Вета, пошли! – тотчас ее рука потянула меня по направлению к выходу из кампуса.
– Да ладно тебе, мне не жалко! – слабо возмутилась я.
– В этом твоя проблема! Надо быть жестче в современном мире. От этой доброты и мягкости все свои беды.
Не назвала бы себя мягким человеком. Может, я и была бы такой, если б воспитывалась в полноценной семье, если б не приходилось с двенадцати лет бегать по подработкам. Если б вышла замуж за такого, как…
– Кирилл! Привет, – снова я столкнулась с этим парнем.
– Рад видеть, – улыбнулся он, останавливаясь. – А это… – смутился парень, переведя взгляд на подругу, что мертвой хваткой вцепилась в мой локоть.
– Это Юля, мы учимся вместе, – пояснила я. – «Контрабас».
– А, «контрабас». Я вспомнил тебя, – улыбнулся парень, обращаясь уже к моей краснеющей подруге, такой смелой и отчаянной еще секунду назад. Затем снова перевел свои ореховые глаза на меня. – Может, сходим куда-нибудь выпить кофе? Все вместе… – замялся он, понимая, что просто взять и украсть меня из лап Юли – не самый красивый поступок.
– Я не против, – ответила я прежде, чем перевела взгляд на Юлю.
– М… мне домой надо, – пробурчала девушка, подтягивая учебную сумку повыше, чуть было не растеряв ноты, торчащие из холщового мешка в разные стороны.
– Мы не будем сидеть допоздна, – принялся уговаривать Кирилл. – И идти совсем недалеко.
– Ну… ладно, – согласилась Юля, быстрым движением поправив очки на переносице. Она всегда так делала, когда волновалась… Так я еще и вздумала усилить ее беспокойство.
Окно на втором этаже учебного корпуса открылось, и кто-то очень настойчиво принялся звать меня по имени. Я была почти уверена, что являюсь одной единственной «Виолеттой» в нашей консерватории, а потому тотчас скривилась, жалея, что мы не успели отойти дальше. Слышать немного раздражающий, слишком высокий для мужчины голос, было сродни скрипу ножа о поверхность тарелки.
– Здравствуйте, Иван Сергеевич! – крикнула я, развернувшись в сторону высунувшегося из окна преподавателя по сольфеджио. После того, как этот мужчина оплатил мой долг по учебе, его внимание к моей скромной персоне стало слишком уж настойчивым. Но и просто игнорировать его я не могла из-за того, что он для меня сделал.